Рука Уэса опускается с полки за моей головой и сжимает мое бедро, пригвождая меня к месту.
Он позволяет моим рукам опуститься ему на грудь, сердце под моей ладонью колотится так же сильно, как и мое собственное.
Новый страх трепещет у меня внутри. Повторение того, что он сделал со мной на уроке философии. Подводя меня так близко к краю, прежде чем отстраниться и насладиться каждой частичкой удовольствия вместе с ним.
Он дергает мою рубашку вверх и лифчик вниз, прохладный кондиционированный воздух целует мою обнаженную кожу и заставляет мои соски напрячься.
— Теперь они принадлежат мне, — рычит он, прежде чем взять мой сосок в рот.
Я ахаю, и его маска падает на пол, когда я хватаю его за волосы. Он отрывает мои руки от своей головы и ударяет ими о полки. Я всхлипываю, и он сжимает мои пальцы вокруг дерева.
— Не двигайся, черт возьми.
Он продолжает посасывать мой сосок, втягивая его глубже в рот. Удовольствие разливается по моим венам, и влага скапливается у меня между ног.
За все время, что я представляла рот Уэса на своей коже, мне никогда не было так приятно.
Я извиваюсь под ним, мне до боли хочется вцепиться ему в волосы, в бицепсы, но вместо этого я впиваюсь ногтями в дерево.
Уэс с легким хлопком отпускает мой сосок, прежде чем перейти к другому. Я сдерживаю крик и изо всех сил стараюсь оставаться неподвижной. Позволяя ему делать со мной все, что он хочет.
Его рука опускается под мою юбку так внезапно, что я подпрыгиваю.
— Ты возьмешь все, что я тебе дам, — приказывает он.
Его рука опускается в мои трусики, пока его палец не проводит по моему клитору. Я задерживаю дыхание. Когда он обводит это чувствительное местечко, я стону.
Уэс зажимает мне рот рукой.
— Заткнись. Я не хочу слышать твои гребаные стоны. Это для меня, а не для тебя.
Мои мышцы и суставы напрягаются. Я знала это. Это не желание или привязанность. Это нечто гораздо более извращенное.
Но мои колени все еще дрожат, и я жажду, чтобы он сделал со мной все, что захочет.
Когда он опускается передо мной на колени, по моему телу пробегают мурашки.
— Не издавай ни единого гребаного звука, — предупреждает он.
— Я не буду, — шепчу я.
Его рот крепко прижимается к моему бедру. Почти лишая возможности следовать его приказу. Я прикусываю губу, чтобы подавить всхлип, который зарождается в моем горле. Мои ногти впиваются в дерево так глубоко, что я знаю, что оставлю свой след. Точно так же, как Уэс оставляет свой след на мне.
