Автор
В драматическом повествовании "Если ты простишь" Вадим, непредсказуемый и суровый, кажется надежной опорой для Ариши, но сам он готовится к неожиданным переменам. Невольные шаги и сомнения пересекаются в тонкой линии между прошлым и будущим.
Ты себя добровольно в клетку посадила ради ребёнка — но всё, он вырос, пора бы расправить крылышки и немного полетать. Поехали, Лида!
Всё, что говорил Рома… отзывалось во мне душевной болью.
Вольная птица.
Клетка.
Расправить крылья.
Полетать…
И я решилась.
— Ладно. Поеду. Только… мне бы домой, вещи собрать…
— Ого! — восхитился Ромка, присвистнув. — Я даже не ожидал, что ты согласишься, думал, что ты со своим старым хрычом совсем уже там окиселилась. Да конечно, поезжай домой, возьми с собой что нужно.
Он поцеловал меня, крепко и дерзко, как раньше, много лет назад, — и все сомнения окончательно рассеялись.
Действительно… что я теряю? Арина вполне сможет побыть с Вадимом, не пропадёт, большая уже. А я… как вернусь, займусь разводом. И правда — хватит! Почему я должна жить с Вадимом всю жизнь? Разведусь, буду ездить с Ромкой по разным городам и весям…
Я на тот момент напрочь забыла, что Ромка ничего подобного мне не предлагал.
Они вообще ничем не являлись! Я, привыкнув к Вадиму, который никогда не бросал слов на ветер и никогда не стал бы приглашать в поездку замужнюю женщину, чтобы просто с ней потрахаться, уже забыла, что это такое — быть ветром. Человек-ветер… Именно таким человеком и был Ромка.
Так же, как и я поддалась порыву, решив прийти на его концерт в тот вечер, так и он — поддался порыву, предложив мне поехать с ним. Просто так. Ромка не думал, чем это кончится, к чему приведёт, зачем оно ему вообще надо и что мы станем делать после этой поездки.
Он ни о чём в принципе не думал.
Думать — это прерогатива Вадима. А мы с Ромкой… два великовозрастных ребёнка… Мы просто решили немножко полетать вместе, совершенно забыв о том, что нам давно не по пути.
32
Лида
— Мам!
Я вздрогнула и очнулась. Посмотрела сначала на столешницу перед собой — чёрт, завтрак я так и не соизволила приготовить! — а потом повернулась и уставилась на Аришку.
Она ещё была в пижаме и смотрела на меня с настороженностью человека, который ожидает от собеседника гадостей.
— Папа просил меня выйти ненадолго перед тем, как мы с тобой пойдём к стоматологу. Хочет поговорить. Ты не возражаешь?
— Нет, конечно, — вздохнула я.
