Автор
Лида изменила мужу Вадиму и теперь ищет способ заслужить его прощение. Но что может сделать женщина, чтобы вернуть доверие? История о том, возможна ли вторая любовь в браке и стоит ли бороться за отношения, когда кажется, что всё потеряно.
И несмотря на то, что моя доска предназначалась совсем для других целей и не имела ни малейшего отношения к магии, мне вдруг захотелось вообще всё с неё снять.
И через пару минут на ней ничего не осталось, одна лишь голая пробковая поверхность.
Пусть пока так повисит. Пустота бывает очень завораживающей. Глядя на неё, можно увидеть безграничный потенциал.
Но пока хотелось, чтобы пустота оставалась только пустотой и ничем больше. Хотя бы какое-то время.
Я наконец лёг на треклятый диван.
В голове стал утихать диалог с Лидой, как и мой монолог с самим собой. На смену им пришли воспоминания об опере, которую я слушал этим вечером в театре.
Несмотря на то, что я человек рациональный и не верящий ни в какие приметы и магию, порой мне кажется, что мир соткан из невидимых нам нитей. По воле Божьей или ещё каким-то образом мы иногда видим, как всё в нашей жизни друг с другом переплетено.
И сейчас, слушая в голове мотивы этой бессмертной музыки и всё ещё видя перед глазами отчаявшееся лицо Лиды, я вспомнил, что прочитал сегодня в театральной брошюре.
«Травиата» переводится с итальянского как «падшая, заблудшая, пропащая». Главная героиня — куртизанка, умирающая от неизлечимой болезни.
Я понимал, что совпадения имеют свойство легко подгоняться под реальность того, кто их замечает. Но всё же меня не покидало ощущение, что в данном случае взаимосвязь реально существует и я невольно дотронулся до очередной нити, из которой соткан мир.
Впрочем, возможно, к тому моменту я уже крепко спал.
38
Вадим
В воскресенье произошло немыслимое — я проспал. Не услышал будильник и очнулся в то время, когда уже должен был не только вернуться с пробежки, но и принять душ, и готовить завтрак, как обычно.
Предположу, что вчерашний разговор с Лидой подвёл черту под нашей историей и сразу уменьшилось напряжение, которое я всячески прятал даже от самого себя в минувшие две недели. Вот я и задрых как никогда.
Я почти не сомневался, что для Лиды тоже настал переломный момент, ведь если надежда ложная, то зачастую её смерть — это благо. А надежда на восстановление наших отношений вчера была похоронена. Глубоко и навсегда.
Увидев, что все ещё спят, я решил приготовить завтрак и не уходить в этот раз никуда. На пробежку, естественно, я тоже не отправился — не было времени.
Вскоре проснулась Лида. Она зашла на кухню сонная, и я сразу же попробовал прочитать её выражение лица, когда она увидела меня, готовящего сырники.
