Автор
Весна 2003 года. В маленькой деревне Чечни проходят интервью с подростком из неблагополучной семьи. Его слова о том, как чеченцы вырастают слишком быстро и как бездетность упрощает жизнь, заставляют задуматься. Когда полицейский требует показать свой документ для осмотра, молодой человек отказывается: "Я не боюсь вас". В тот же момент — выстрел. Начало кровавого романа, спрятанного за обрывками реальности и душевной боли....
Всё, оставьте нас в покое!
Она резко шагнула назад в прихожую и хлопнула дверью.
— Сеанс окончен, — подвел итог короткой беседе, больше походившей на эмоциональный монолог, участковый. — Доволен?
Настала пора Ляшникову пожать плечами:
— Отпишусь. Давай с соседями поговорим.
— Давай, — согласился капитан. — Только этажом-двумя ниже.
Вернувшись в военкомат, Ляшников продиктовал радиограмму для полковника Артемова.
33
В половине шестого вечера, пообедав, РДГ Литвинова в полном составе покинула временный лагерь.
Мелкий дождь окончательно скрыл их очертания, однако ротный был уверен, что обувь ступавших здесь людей либо была обернута тряпьем, либо скрывалась под бахилами.
И снова неоправданное рвение Литвинова. Он опять взял с собой Батыя, оставив за старшего Голубца.
Для временной стоянки выбрали неплохое место в сухой впадине, врезавшейся в возвышенность и напоминающей складку на небритом подбородке. Темнело — самое подходящее время для разведки, лучше бы дождаться темноты.
Командир группы и Батый отошли от лагеря примерно на полтора километра. Расширенного поиска не вели, в основном полагаясь на чутье и слух. Даже незначительный запах сигарет, вырвавшийся из вентиляционного канала базы, демаскировал и указывал на нее словно пальцем.
— Передохнем, — предложил Литвинов, опускаясь на корточки и прислоняясь спиной к дереву.
Михаил Рахманов присел рядом; в сероватом свете его глаза напомнили командиру группы глаза его попутчика: такие же доверчивые, с налетом легкой печали. Домашние — пришло неожиданное определение.
— Тебе девятнадцать, да?
— Да, — удивленный Батый приподнял бровь.
