Автор
Весна 2003 года. В маленькой деревне Чечни проходят интервью с подростком из неблагополучной семьи. Его слова о том, как чеченцы вырастают слишком быстро и как бездетность упрощает жизнь, заставляют задуматься. Когда полицейский требует показать свой документ для осмотра, молодой человек отказывается: "Я не боюсь вас". В тот же момент — выстрел. Начало кровавого романа, спрятанного за обрывками реальности и душевной боли....
— Ты не извиняйся, а скажи правду. Проверять не стану, просто в глаза твои посмотрю.
— Мне стыдно — честно... Короче, в поезде я познакомился с парнем, его Игорем зовут, фамилия Батерский, он из Самары. Разговорились... выпили — чего уж там, — и он мне предложил провести «неучтенку» у него дома.
— Адрес-то его запомнил?
— Конечно! — горячо откликнулся сержант. — Улица Гагарина, 29, квартира 36. Четвертый этаж.
— А почему к родителям не поехал? Была ведь такая возможность.
— Патруля побоялся.
— Ладно. Верю. Еще один вопрос: дома у твоего попутчика ничего лишнего не произошло?
— В каком смысле — лишнего?
— Бывает, солдаты девчонок насилуют.
— Да нет, что вы! Просто отдохнул. Вино пил, телевизор смотрел, пару раз в город выходил.
— Я вижу, — усмехнулся капитан, успокаиваясь, — этот отдых проявляется всякий раз, когда я тебя бужу. Издергался, а, Сашка?
— Вы правы — извелся вконец. — Литвинов выдохнул уже облегченно.
"Он без труда припомнил облик командира части: коренастого, с густыми бровями; Дичев, словно оправдывая свою фамилию, нередко выезжал в степь пострелять сурков и степных лисиц — и непременно со своей хортой борзой. И ружья у него были классными: например, Holland & Holland 12-го калибра. Будущему снайперу довелось подержать это ружье в руках.
— Извелся, товарищ капитан. Всё время думал, что переведут меня в другую часть.
— Не переведут, не бойся, будешь классным разведчиком, таким же наблюдательным, как и я.
— Как это? — не понял Литвинов. Последние слова ротного, а особенно интонация в голосе, как-то не вписывались в общий ход беседы. Сержант невольно отвечал капитану взаимностью — наблюдательностью.
— А в таком. Не эншэ звонил мне, а я ему.
— Как?.. — Растерянность на лице подопечного всё больше нравилась ротному. — Вы первым позвонили Румянцеву?
— Да, я. Всё, свободен. Жду тебя после завтрака.
«Пронесло...» Сержант отдувался так, будто беседа проходила под водой и он сдерживал дыхание.
Андрей Шаров с минуту сидел неподвижно, глядя на дверь кабинета, которая выпустила сержанта Литвинова.
