Но на капоте машины вдруг оказалась Сима, и последовал удар чего-то тяжелого прямо в лобовое стекло, моментально разбившееся — старая машина, стекло разбилось, разлетевшись острыми опасными осколками, а не пошло трещинами. И крик водителя, на которого попали осколки, и захват, удерживающий ее, ослабел, потому что женщина отвлеклась, а парень, сидящий по другую сторону, выскочил из машины. И руки Тани, вырвавшие ее из воняющего кошмара…
Сестры дрались за нее, как тигрицы. Она видела, как миниатюрная Сима изо всех сил била по машине тяжелым гаечным ключом, как двое нападающих покрылись глубокими царапинами от ее когтей, а потом Сима прыгнула с капота машины на спину одному из них и зубами вгрызлась ему в ухо, от чего он взвыл и затанцевал на месте. Сейчас Циноти понимает, что боль от этого укуса была настолько сильной, что ослепила его, — Сима, похоже, пленных решила не брать.
А она сама, еще несколько минут назад такая самоуверенная и все на свете знающая, стояла, прижав руки к щекам, и ничего не сделала, ничего. Словно какая-то неведомая сила сковала ей руки и ноги, отняла голос, и все, что Циноти могла делать, — это смотреть на происходящее и плакать от страха.
Она никогда не думала, что окажется такой беспомощной. Она никогда не чувствовала такого полнейшего бессилия, и когда Таня вцепилась в волосы цыганке, а водитель, выбравшийся из машины, охнул и осел на асфальт от удара по голове, когда уже другие руки подхватили ее, ребята из охраны супермаркета подоспели на помощь — и тогда она стояла, застыв, как памятник трусости и малодушию.
Охранники, конечно, очень помогли, они все видели в мониторе на пульте охраны и сразу поспешили на помощь, но если бы не сестры, они бы не успели, ни за что не успели.
Это Таня и Сима успели сохранить ее от худшего из кошмаров, а она даже не сопротивлялась!
— Не плачь, детка. — Мать гладит Циноти по голове. — Не плачь, все позади. Ты дома, и больше никто не посмеет сотворить такое.
Но Циноти знает, что посмеют.
То, что случилось сегодня, вполне может повториться. Это Таню никто похищать не станет, и Симу тоже — они по крови не принадлежат к цыганам, а она будет мишенью и желанной добычей, пока не найдет себе мужа. Но дело в том, что она пока не хочет замуж, она хочет учиться и стать врачом, она хочет узнать много нового, хочет путешествовать, а не сидеть всю жизнь взаперти, варить обеды да рожать детей. Конечно, когда-то и она выйдет замуж, но не потому, что ее купят у родителей богатыми подарками, и не потому, что ей выберут жениха, а потому, что полюбит кого-то. Полюбит так, что не сможет без этого человека жить.
Но она никогда не полюбит того, кто захочет взять ее силой, принудить к тому, чего она не хочет."
"— Я просто стояла и ничего не делала! — Циноти дернула себя за косу.