Автор
Глава 1 — в мире Дейтора царит молчание, нарушаемое лишь шумом Гамильтона и тихим шуршанием туфель тетушки Тарии. Она стремится устроить цветы по всей дому, но неминуемо будет выгнана охраной. Главная героиня задыхается в этом захолустном уголке, не понимая, как ей жить дальше....
Впрочем, папа тоже был не против понадоедать старому другу.
Из дома мы вышли вместе, и, прежде чем я успела пожелать ему приятного дня, Кристоф притянул меня к себе и обжег губы поцелуем."
"– Я не сдамся, – выдохнул он и взглянул мне в глаза. – Не сдамся. Я буду любоваться тобой, утренней, на правах мужа, а ты перестанешь от меня убегать.
""Чем там было любоваться?"" – оторопела я.
И прежде чем я успела что-либо сообразить, он ушел порталом. Эх, а я вот ножками пойду. Хотя... Рискнуть, что ли? Занести, конечно, может.
– Укушу, – раздалось из-за спины мрачное обещание.
– Ауэтари? – Я резко повернулась к своей песьей матери. – Что-то не так?
Она недовольно дернула ухом и попыталась просочиться мимо, но я умею быть настойчивой:
– Что случилось, матушка?
– Шантаж, – фыркнула Ауэтари, – твой компаньон – умственно отсталый бассет, выбраковка и позор всей нашей породной линии. Я слишком зла сейчас, чтобы что-то объяснять. А потому за рискованные эксперименты буду кусать. И теперь уж без предупреждения!
Она прошла на кухню и принялась колдовать.
«Идти в банк, на полигон, к Корделии или же найти Гамильтона?» – задалась я вопросом. Ответ на который даже не нужно было озвучивать: конечно же, компаньон стоит на первом месте.
Найти его удалось сразу же: моя норовистая, ядовитая сила тоже ценила Гамильтона превыше всего.
«Не странно ли это – отделять силу от себя?» – задумалась я, обходя дом.
Мастер Дейтор не слишком любил всяческую придомовую растительность. Однако ж за домом, в самом укромном уголке, рос преогромнейший куст сирени. На самом деле не один, а несколько ростков, высаженных вкруг. А вот там, внутри буйствующей зелени, таилось два деревянных кресла и столик. Отец и мастер частенько уединялись там с блюдом закусок и запотевшей бутылочкой вина.
– Ты расстроен.
Гамильтон, приняв свой самый маленький вид, лежал, свернувшись калачиком, под одним из кресел. Я же опустилась во второе.
– Я могу просто побыть рядом, а могу выслушать. Я не… Знаешь, я не буду судить.
Он так и не ответил. И тогда я, приняв тот факт, что иногда утешение не требуется, тихо сказала:
– Или я могу оставить тебя в покое.
– Сиди, – буркнул Гамильтон.
Улыбнувшись, я коротко кивнула и, не дав себе времени на раздумья, принялась напевать старую колыбельную:
Чёрен лист да на ветру
Шелестит в Старом Бору.
Если ты пойдешь гулять,
Буду тебя громко звать.
