— Я понимаю, так полагается, — огорченно мямлил он. — Но какие с моей стороны могут быть ложные?.. Пожалуйста, любые вопросы. Даже рад, если могу помочь следствию!
Знаменский тянул паузу.
— Впечатление, что вы не верите… Но поймите, конечно, я муж, но как честный человек я глубоко осуждаю Ирину! И мой гражданский долг…
Фу ты! Чтоб его с этой мишурой! Он, видите ли, чист, как… как ненадеванная галоша!
— Николай Семенович, мне надо уточнить некоторые обстоятельства. Скажите, кто-нибудь из работников pecторана бывал у вас дома?
— Бывали.
Это ведь естественно, не правда ли?
— Кто, когда?
— На дне рождения жены. Еще в какой-то праздник… затрудняюсь сказать, кто именно, я их мало знаю.
— Кудряшов не бывал?
— Это ее начальник, толстый такой? Нет, его Ирина не приглашала.
— Но вы были знакомы?
— Встретились однажды на стоянке такси. Я был с Ириной, а он с братом.
Знаменский навострил уши.
— Кудряшов так и представил своего спутника?
— Не помню… они чрезвычайно похожи, только тот помоложе.
— Так… — Знаменский переглянулся со Смолокуровым. — Каковы были отношения Кудряшова с Ириной Сергеевной?
— Ну… иногда она жаловалась.
— На что конкретно?
— Вот ведь… — сожалеюще пожал плечами, — как ни странно, не могу припомнить с определенностью.
— Другими словами, не обращали внимания на жалобы.
Красавчик обиделся.
— Позвольте, зачем так формулировать? Начальство есть начальство: всегда могут быть неприятности.
— Вы не советовали жене уйти из «Ангары»?
— Я же ничего не знал!
— Пал Палыч, — Смолокуров решил поучаствовать.
— Хотелось бы услышать, где товарищ Маслов обычно обедал?
— То есть… почему вы спрашиваете?
— Да так — небезынтересно.
Неужели? Миша зарылся в бухгалтерию и, вероятно, забыл мне сказать. Кажется, наконец-то Маслов ощущает неловкость!
— Видите ли, «Ангара» в пяти минутах от моей работы… я стал заходить… тем более, что трестовская столовая — не очень, знаете, а у меня иногда печень… и, вообще, приятно посидеть в культурной обстановке… Вы полагаете, это могут счесть предосудительным?
— Вы расплачивались за обеды? — резко хлестнул Знаменский.
— Ирина как-то… оформляла.
— Как?
— Боюсь напутать… вам лучше справиться у нее…
Нет, посмотрите на него! «Я как честный человек осуждаю Ирину»! Он осуждает. У него иногда печень… и гражданский долг. Ему нравилось в культурной обстановке!"
"Смолокуров издал губами презрительный звук. Знаменский кое-как проглотил то, что гневно набегало на язык.
