Оранжерея была огромна! Не меньше восьмидесяти квадратных метров навскидку. И микроклимат, поддерживаемый специальными артефактами, был выбран правильно. Я невольно задумалась о том, что дедушка, даже уйдя с работы и перестав заниматься зельями, выбрал себе близкое увлечение: ведь многие растения в оранжерее, да и в нашем саду, не просто красиво цвели, но ещё и представляли собой важные инргедиенты для зелий.
Вечером семья Бурдагов покинула наше поместье, оставив о себе приятные впечатления. Эни цвела, поняв, что её одобряют, да и взгляды Артура, наверное, не последнюю роль сыграли в её приподнятом настроении. Я же чувствовала усталость: всё-таки моё тело было детским, и многие реакции - в основном, физические, были как у десятилетнего ребёнка. Попрощавшись с семьёй, я поднялась в свою комнату, кое-как стянула платье, кинув его на стул - я знала, что позже горничная придёт и унесёт его в чистку, просто сейчас у них много работы, после чего влезла в свою пижамку и уснула, едва голова коснулась подушки.
Время до весны пролетело быстро: только недавно были зимние каникулы, затем снова началась учеба - и вот уже весенние каникулы. Осталось не так много времени до конца первого курса, а заодно до трёх важных событий в жизни моей семьи: выпускного Энизы, её же помолвки с Артуром и открытия мебельного производства.
На этих каникулах моя семья нанесла ответный визит Бурдагам - на этот раз без моего участия. Я не поехала с ними по двум причинам: во-первых, это был вечерний приём, на котором детям присутствовать не полагалось, а во-вторых, я уже увидела всё, что мне было нужно, во время предыдущего визита. Не думаю, что вид особняка семьи Бурдаг что-то изменит в моём мнении относительно их самих или помолвки их сына с моей сестрой. Да, если у нас было скромное поместье в три этажа, то у них был настоящий особняк, почти что замок, даже башня имелась - это мне с восторгом на другой день рассказывала Эни. Поэтому помолвку решено было устраивать именно у Бурдагов - там и места побольше, чтобы гостей вместить, и слуг, чтобы их обслужить, да и ехать от столицы намного ближе. Нам же проще - меньше мороки, а то и без гостей дел хватает.
С потенциальным директором нашей будущей мебельной фабрики - называть мебельное производство заводом всё-таки не совсем правильно - мы с дедушкой познакомились еще на зимних каникулах. Хар Зборский оказался молодым мужчиной, на вид чуть старше двадцати лет - а, начит, в переводе на местный возраст, ему было лет сорок-сорок пять. И, хоть, по количеству прожитых лет, он был ненамного моложе меня, всё же для меня прежней он был слишком молод, а для меня нынешней - слишком стар. Тем удивительнее, что при виде его моё сердце ёкнуло и часто забилось.