- А разве драконы не наследуют цвет родителей? - спросила я, косясь на чуть более тёмную, чем у Сирена, чешую драконицы.
- Наследуют, как правило, - согласилась Кристаль. - Но у каждого ребёнка два родителя: как узнать заранее, чей цвет он унаследует? Отец Сирена - белый дракон, так что мой мальчик получился сиреневым, но немного светлее. Но что, если родители несочетаемых цветов? Вообще, вы же должны в своих школах изучать генетику, так что ты должна знать, что ребенок может наследовать некоторые признаки и через поколение, может брать что-то от матери, что-то от отца в разных пропорциях.
Я пристыженно замолкла: действительно, мы что-то такое проходили - причем не только в этом мире, но и в моём родном. Увы, на "отлично" я тогда знала лишь математику - почему и стала в итоге бухгалтером. А в этом мире раздел генетики в школе и колледже я изучала внимательно, но вот сейчас эта информация отчего-то вылетела из головы. Мало просто выучить - надо еще и на практике учиться знания применять.
- Так ты выбрала уже себе учителя? - тактично перевела тему драконица, почувствовав моё смущение, сквозь которое до меня не сразу дошли её слова.
- А разве мы сами должны выбрать себе учителей?
- Ну, ты же видишь, что происходит?
Я осмотрелась и действительно увидела, что все ребята распределились между отдыхавшими в долине драконами и тоже ведут с ними какие-то беседы. Гордона я обнаружила возле Каракаса, чему отчего-то нисколько не удивилась. Возможно, потому, что они схожи по характеру?
- Видимо, мой учитель - вы, - улыбнулась я матери своего друга, и та улыбнулась в ответ. Другая бы девочка испугалась зубастому оскалу, но я за годы дружбы с Сиреном привыкла к их особой драконьей улыбке. Впрочем Сирен умел улыбаться и с закрытой пастью - одними уголками рта.
Дальше мы с Кристаль приступили к тренировкам с огнём - и надо сказать, с ней мне было заниматься куда приятнее и интереснее, чем с мастером Олоналоном. Саламандра ничего не объяснял практически, только раздавал команды. Тогда как дракониха всё раскладывала по полочкам. Например, тот зуд и вибрация возникали в груди как ответ на призыв рядом со мной родственной мне магии огня. Именно так драконы и саламандры пробуждают огонь в своих детях. Никто иной, кроме огненных рас не способен был бы сделать это. Иногда в детенышах драконов и саламандр огонь пробуждается спонтанно - при угрозе жизни. Но чаще это - единичные проявления, а не полноценно пробужденная магия.
