Упиваюсь тем, что могу позволять себе быть раскованной, быть шлюхой в его руках, доступной, смелой.
— Моя. Скажи вслух. Чья ты девочка? О чьем хуе мечтала?
Сжимаю губы и отрицательно качаю головой: ни за что я не произнесу такое. Умираю от смущения даже слушать. Сама с каждой секундой все ближе к финишу. Закрываю глаза. Демьян грубо стягивает с меня водолазку, задев крючочки, и я ахаю — больно! Тут же нежно облизывает грудь, оставляя влажные следы, расцеловывает шею. Тянется к губам и жадно целует.
— Я эту фотографию поставлю на заставку.
Зажмуриваюсь. Он сжимает мои бедра и вдруг начинает двигаться сам — резко, быстро. Боже, да у него крышу окончательно срывает! Демьян скользит в моей смазке, которой так много, что это еще один повод умереть от смущения, и дуреет, как по уши втрескавшийся юнец. Трогает меня, обнимает.
— Чья ты, девочка? — Шлепает по ягодицам.
Внезапно останавливается, выходит, и я кричу от нетерпения. Умоляю продолжить.
— Блядь, чья, Кристина. Вслух.
— Твоя. Я твоя, Дёма, блин. Дёма.
Мы целуемся, он вновь начинает брать мое тело. В этот момент пронзает острый спазм — как продолжение того, что было в кафе, только в миллион раз сильнее. Как если бы сначала осыпало легким дождем, а затем на голову рухнуло небо! Демьян двигается, совершает безумные круговые движения, а меня разрывает на части. Я превращаюсь в ощущения и сжимаю каждый миллиметр его члена. Перенимаю биение в выпуклых венках, напряжение, жажду. Я так сильно его чувствую, что будто перестаю существовать сама.
Небо упало, кругом ночь. Есть только он и я. Умираю от удовольствия и кончаю, захлебываясь любовью.
Демьян догоняет, изливаясь в меня. Мы оба горячо стонем, обнимаясь. Вновь целуемся, силясь насытиться и одновременно — отдышаться. Немыслимо, просто немыслимо.
— С тобой я работу не сделаю, — низко выдает он через время, когда наши глаза встречаются. Мы ищем друг в друге одобрение, подтверждение чувств. — Забил на спортзал. Даже поесть спокойно не получается. — Дышит-дышит-дышит. Вспотел весь. Добавляет с восхищением: — Бессовестная.
Он и правда похудел за последние недели, но и я отощала. Так что упрек не принимается.
— А я просила успокоиться. Причем не один раз.
Через пару ударов сердца Демьян спрашивает:
— Не перегнул в конце? Со словечками. Ты вошла в кураж, мне хотелось, чтобы ты пылала.
— Блин. — Закрываю глаза и утыкаюсь ему в шею.
Было очень хорошо, я ему настолько доверяю, что расслабляюсь и кайфую от того, что он со мной делает.
