— Крис вновь целует мою грудь. Прижимается сильно-сильно.
— Всё в порядке? — спрашиваю.
Она тягуче тихо стонет.
— Не знаю, что ждет дальше, но это будет лучший роман в моей жизни, — шепчет устало и расслабляется.
Я закрываю глаза и подтверждаю:
— Следи за своей речевой продукцией, брат, — тихо, но строго произносит Демьян, и я открываю глаза. — Благодарю за понимание.
Он сидит на кровати и вполголоса говорит по телефону. На часах — половина первого, мы проспали половину дня. Оргии — штука довольно изматывающая, как выяснилось.
Спросонья разглядываю плечи Демьяна, нахожу на них следы своих ногтей и, о боже… нет, только не это, зубов, и проваливаюсь в воспоминания о прошлой ночи — звуковые, тактильные. Вкусы, запахи, ощущения — смешиваются, внутри что-то сжимается с утроенной силой. Я прикусываю большой палец, стрелой проносясь по основным сценам и не веря, что такое вообще возможно вытворять в реальности, не в кино. Я выпила всего бокал шампанского, но была как будто под большим градусом.
Вчера, пока ехала в ресторан, да еще и получив сообщение от Баженова, что он задерживается, чувствовала неприятную неловкость. Выглядела я хорошо, но самой себе казалась смешной и глупой. Нервы звенели, нутро противилось, но каким-то чудесным образом Аиша умудрилась разрядить обстановку с первой секунды.
Она тоже немного опоздала и сильно запыхалась, будто бежала, что показалось милым. Поставила красивую, мятного цвета коробку на стол и кинулась ко мне. Мягко улыбнулась и проговорила приятным обволакивающим голосом: «Какая же ты красавица, Кристина!» Ее рука была уютно-теплой, а рукопожатие — нежным, но ощутимым. Я поняла, что понравилась. Все будет хорошо.
Знакомство снизило уровень волнения, а время, проведенное вместе, и вовсе приравняло его к нулю. Пока ждали Демьяна, я без устали любовалась ее лицом, черными блестящими волосами, платьем и идеальным коротким маникюром. Аиша была хороша, словно только сошла с обложки журнала, и не сводила с меня глаз. Мы много смеялись, разговор лился рекой. Так бывает, когда встречаешь родственную душу, но при этом между нами сразу установилось некоторое напряжение — обе понимали, к чему может привести вечер, если все этого захотят. Это будоражило. Моментами захватывало дух.
Я привыкла жить в подозрении: окружающие женщины… из мира бывшего мужа относились ко мне с презрением или даже открыто желали зла.
