Лишний код может разрушить даже такую совершенную программу, как дружба.
— Он меня оглушил, Дёма! Марк меня ударил по ушам и оглушил! — Глаза Кристины наполняются слезами. — Представляешь? До сих пор в это поверить не могу!
Разряд прошивает насквозь. Парализует, лишает воздуха. Эти слова как будто не сразу усваиваются. Росс мне, блядь, сказал, что у нее отит. Я засомневался, но подумал, это значит: «Не лезь к моей бабе, я сам решу ее проблему». Что было понятно, я бы так же отреагировал, если бы мою женщину обидели.
Крис снова обнимает меня, жмется. Пульс ускоряется, стискиваю ее в руках, теплую, родную. Мою. Она шепчет теперь так тихо, что напрягаюсь, с трудом улавливая слова:
— Всё в порядке. Я разведусь. Вечных союзов не существует. Просто пять лет жизни в унитаз. Так бывает, наверное. Я дура. Я просто дура, Дёма. Ничего не говори по этому поводу, сама знаю.
Она опять плачет, и ее боль во мне звенит, отражается. Как ее можно ударить-то? Как можно ей не простить… все?
Печатаю на телефоне:
«Существуют, конечно, вечные союзы. Наш с тобой, например».
Кристина улыбается широко, вытирает глаза.
— Ты мой самый лучший друг! Эти десять дней у тебя дома мне очень помогли! Спасибо тебе за тебя!
Она вновь прижимается, а мысли… блядь, просто врассыпную.
Если бы я ей рассказал про шлюх ее мужа и проконтролировал разрыв, Кристина была бы сейчас здорова. Ненавидела бы меня, но была здорова. Где та грань между неприкосновенностью личной жизни и безопасностью?
Следующий месяц наполнен огромным количеством событий, решений и встреч, такого не случалось со мной за последние лет пять. Три — точно.
Плавно возвращается слух. Правым ухом слышу почти идеально, левым — пока еще сквозь море, но есть шансы, что и оно восстановится. Наш организм удивителен, не устаю восхищаться.
Бракоразводный процесс в самом разгаре, и я почти перестала просыпаться в ночи от паники, что одна-одинешенька в этом мире. Привыкаю к новому статусу.
— Я — свободна. Полностью свободна! — шепчу себе под ускоренное биение сердца. — Я могу делать все что вздумается. Вообще все. Впервые в жизни.
Родители так и не смогли решить, к кому теперь съеду я, неразумная, и кто будет обо мне заботиться. Разругались в очередной раз, приплели родственников, тем вновь пришлось выбрать стороны. Это был настоящий кошмар, спасало море в ушах. Море и Демьян.
Боже, Баженов — это подарок судьбы. Самый лучший человек на свете, самый потрясающий, самый верный.