Кожа под его ладонью опалилась, словно огнем. Алесана дернулась в сторону, но Ренар быстро обхватил ее талию и прижал к себе, продолжая бормотать непонятные слова, которые девушка едва различала сквозь туман невыносимой боли, лозами обвившей руки, ноги, грудь, живот. На шее остро пульсировал огонь, давая им жизнь, заставляя их расти все быстрее и сильнее оплетать тело Алесаны. По щекам защекотало, с губ сорвался стон.
И вдруг все прекратилось.
Вынырнув из пучины ощущений, Алесана распахнула зажмуренные веки и наткнулась на взгляд. Странный, что-то понимающий, и от этого становящийся жестким.
Объятие медленно ослабилось. Принц отступил назад, оглядывая ее с ног до головы.
— Я нашел тебя, Пустота, — на губах заиграла почти сумасшедшая улыбка, — наконец-то отыскал.
Алесана опустила глаза на свои руки и ахнула.
Все ее тело обвивали золотистые узоры, сплетающиеся в непонятные символы и знаки, выводя на коже никому не известные письмена. С мягким светом они угасали, будто растворяясь в Алесане. Будто она была их единственным источником, хранителем, книгой.
Она вернула ошарашенный взгляд к лицу Ренара. И отшатнулась, читая в них свой приговор: с этого момента, сколько бы ни пыталась она сбежать, он не выпустит ее из своих рук до тех пор, пока не получит в свое владение все, что так долго и отчаянно искал.
— А ведь там, на кладбище, я почти поверила, что тебе не все равно…
Алесане вдруг резко стало холодно. Присев, она подняла платье и прижала его к груди.
— В тот момент я сам себе поверил, — Ренар натянуто улыбнулся, — мне нужно было проверить тебя на причастность к стихии Земли. К коей ты конечно же не имела никакого отношения. Было два варианта: либо подлить тебе настой в напиток, либо выпить самому и лезть с поцелуями. Как понимаешь, на похоронах шампанское не разносили.
Она непонимающе нахмурилась. Пренебрежение, с которым принц упомянул одну из самых горьких потерь ее жизни резануло по сердцу тупым ножом, оттеняя смысл слов.
— К твоему сведению, не только запрещенные лечебные зелья имеют горьковатый привкус. — продолжал он, — Право, я был удивлен, что ты знаешь вкус Сакрилла. Снадобья, рецепт которого придуман моим отцом. Но потом я вспомнил твоего брата с его доходящим до фанатизма стремлением к новым знаниям.
— Значит… С Сандором ты все же был знаком.
— Вообще-то, я ни слова тебе не солгал за все наше знакомство, — он отошел к стулу, повернул его спинкой вперед и уселся, с прищуром вглядываясь в черты лица Алесаны, будто искал в них нечто незнакомое, — как ни странно, ты привлекла мое внимание сразу, как я тебя увидел. Какая-то потерянная, будто мыслями где-то далеко, уставилась на тот фонтан, словно скульптура серебряного цветка была единственным объектом достойным твоего внимания.