Автор
Встреча с новой версией СЭДа настигает Алию в самый неподходящий момент. Удача улыбнулась ей совсем недавно, но теперь она сидит перед обнажённой клавиатурой, пытаясь предотвратить очередное грубое оплошество. Кровь стекает по буквам, словно живой символ накатающейся от страха и ответственности алая волну....
Но разговор этот пора заканчивать. Я поворачиваюсь в сторону входной двери и совершенно серьёзным голосом произношу:
– Эмиль, пойдём.
Киваю головой и иду к лестнице. Тишина, ударившая в спину, становится лучшей наградой за мой необдуманный подвиг.
С Эмилем мы моемся в душе, после чего укладываемся на мою кровать. Я даже уступаю ему подушку и двигаюсь, чтобы парню было комфортно. Он не любит, когда я касаюсь его во сне. Наверное, я не нравлюсь Эмилю, или же он не является геем. Скорее всего. Впрочем, я этого ещё не решил.
* * *Нейролептики крайне медленно растворяются в воде. Жаль. Мне бы хотелось наблюдать, как они шипят, раздуваются, пенятся. Я мог бы представить, как всё это происходит в моём желудке. Как дрянь впитывается в кровь и за несколько секунд разносится по всему организму, наконец, попадает в мозг, где и происходит самое интересное. Нейролептики снижают передачу нервных импульсов в тех системах мозга, где передатчиком этих самых импульсов является дофамин, вызывая при этом такие побочные эффекты, как паркинсонизм, тризм челюстей, слюнотечение… нарушения менструального цикла – ну хотя бы это мне не грозит, – половые дисфункции, депрессию, развитие онкологической патологии, бесплодие… Я мог бы говорить о побочных эффектах часами.
Сначала ты перестаёшь быть. Тебя словно нет. Зато есть судороги, скованность, тики, непонятные ощущение в области солнечного сплетения, сон с открытыми глазами, ощущение придавленности к земле. И это только самое начало.
Наблюдая, как вода в унитазе уносит в канализацию отраву, я думаю о том, что мысль о побеге в первые месяцы заключения была основной. Правда, потом я перестал понимать, зачем хочу убежать. И когда один раз об этом спросили, я растерялся и полез через забор обратно. Это была моя единственная возможность унести оттуда ноги: больше меня не оставляли одного на свежем воздухе.
И всё-таки жаль, что они не пенятся, не раздуваются, не шипят.
Утром мне позвонили и пригласили на собеседование в ту самую компанию, за которую так отчаянно извинялась Аля.
"К огромному бизнес-центру со странным названием Flower (видимо, хозяин очень любит природу) я прибываю на тридцать минут раньше, чем необходимо. «Наверное, это из-за огромного желания получить эту работу», – объясняю я себе, закуривая сигарету и втягивая воздух через медленно тлеющий табак.
