Автор
Встреча с новой версией СЭДа настигает Алию в самый неподходящий момент. Удача улыбнулась ей совсем недавно, но теперь она сидит перед обнажённой клавиатурой, пытаясь предотвратить очередное грубое оплошество. Кровь стекает по буквам, словно живой символ накатающейся от страха и ответственности алая волну....
Если же я спущу на тормозах, то подтвержу, что тряпка, тем самым разрешив не считаться со мной. Чувствую, как обстоятельства зажимают в тиски, от густого сигаретного дыма становится дурно."
"– Олег, брат, ну не молчи! Скажи что-нибудь. Может, дашь пару советов, как затащить её в койку? Я бы уж точно смог заставить её почувствовать себя униженной по полной программе! – Они смеются, изображая гадкими жестами, что бы они хотели сделать с моей Алей.
– Я знаю, – говорю, не выдерживая, – что подавляющему большинству мужчин сложно подчиняться женщине, признать её превосходство, поэтому подобные вопросы и имеют место быть.
Меня с размаху впечатывают в стену, сигарета падает из рук.
– Придурок, – шипит Илья, я чувствую его слюни на своём лице.
– Прекратите немедленно!
Нас пытаются разнять. Получается. Я держу руки перед собой, как обычно показывая, что не собираюсь ничего делать. Мне везёт, так как большинство мужчин не стали бы бить неполноценного, коим меня считают.
Больше я не курю, только утром и вечером на балконе Али.
Через некоторое время коллеги, убедившись, что я никому ничего не собираюсь рассказывать, перестали мучить вопросами. Это случилось резко, в конкретный день.
А ещё она позволяла мне себя обнимать. В офисе, разумеется, это было неуместно, но за его пределами сколько угодно. Когда я хочу. Трогать её, целовать нежные щёки, изящные руки, сладкие шею и плечи.
Аля не скрывала, что мы живём вместе. Часто при всех уточняла, не забыл ли я дома ключи – так бывало пару раз, когда она уезжала ужинать с партнёрами или клиентами, а я часами у входной двери ждал её возвращения. Или спрашивала, есть ли дома хлеб, что бы я хотел на ужин, просила купить сок или минеральную воду. И прочее, прочее, прочее.
