Автор
Ночной город. Река сверкает на серебряном фоне зажженных фонарей. Высокий мост соединяет две далекие окраины, но за его спиной тихо шепчутся страшные приключения. Веселые гуляки и суетливые рабочие смешиваются в бесконечном танце ночи — до тех пор пока не наступает время рассвета, когда мост станет свидетелем необычных отклонений в природе....
Скажите, кто же рискнет передавать столь своеобразный груз в другие руки? И в баках надолго такой сверток оставлять нельзя. Вездесущие собаки обязательно доберутся до него раньше, чем приедет мусоровоз. Убедил?
Молодые оперативники переглянулись и дружно кивнули.
Только Кулаков решил реабилитироваться за то, что долго молчал и не задавал умных вопросов.
– Так вы, Лев Иванович, уверены в том, что преступник бросил останки в мусорный бак в своем районе? – осведомился он.
– Думаю, что в чужом, но это особой роли в деле не играет.
– Это приблизительно можно сделать и так, – уверенно заявил Рязанцев, переглянувшись с Кулаковым.
– В смысле? – не понял Гуров.
– В смысле описать человека, которого мы ищем. Его психологический портрет примерно ясен, а отсюда и некоторые характерные внешние признаки.
– Любопытно. – Гуров вскинул брови и опустился в кресло.
Крячко сидел в сторонке и тихо посмеивался в кулак.
– Смотрите, – с довольным видом начал декларировать лейтенант. – Я имею в виду человека, который с легкостью отделяет голову трупу, отпиливает ему руки. Потом тщательно это упаковывает и несет на мусорку. А перед этим, не будем забывать, он убил человека, притащил его в укромное место. Из всего изложенного понятно, что это угрюмого вида мужчина, у него насупленные брови, он прячет глаза от встречных людей. Наверное, держит руки в карманах. Я мог бы предположить, что у него давно не мытые волосы, обгрызенные ногти, да и вообще он неопрятен.
– Меня вот эти точные возрастные рамки очень заинтересовали, – подал Крячко голос из угла.
– Так чаще всего психические отклонения проявляются после тридцати, а к пятидесяти их уже невозможно скрыть. В таком возрасте наш преступник уже находился бы на принудительном лечении в психушке. А остальное, значит, сомнений не вызывает, я прав?
– Ломброзо начитался, – проворчал Крячко.
– Да, я читал, – вдруг уперся Рязанцев. – Между прочим, и вам советую. Его книга «Типы преступников» актуальна и сегодня. Все те же четыре типа: «душегуб», «вор», «насильник», «жулик». А Ломброзо, кстати, прославился не только этим. Он был великим психологом. У него есть и другие интересные работы. Например, «Гениальность и помешательство».
– Я так понимаю, что за плечами у вас, Владислав, не полицейский вуз и не юридический, – сказал Гуров.
