Автор
Ночной город. Река сверкает на серебряном фоне зажженных фонарей. Высокий мост соединяет две далекие окраины, но за его спиной тихо шепчутся страшные приключения. Веселые гуляки и суетливые рабочие смешиваются в бесконечном танце ночи — до тех пор пока не наступает время рассвета, когда мост станет свидетелем необычных отклонений в природе....
Телевизор, хотя его я смотрю мало, книги. У них есть небольшая библиотека. Правда, в основном любовные романы, детективы и боевики для умственно отсталых, но для легкого чтения на ночь вполне годится. Да и днем в тенечке на свежем воздухе есть с чем посидеть. А еще девчонки по два раза в день звонят. Лелька там отрывается на моей роли. Мне по секрету рассказали, что главреж плюется и злится, но старается скрывать свое недовольство. А знаешь почему?
– Потому что это не ее роль, а он ей отказать не может, – наобум сказал Гуров.
– Откуда ты знаешь? – Маша подозрительно посмотрела на него.
– Допер своим умом. – Лев Иванович засмеялся. – По сюжету положено.
– Как бы да, – задумчиво ответила Маша. – Только ты главного не знаешь. Оказывается, Лелька четыре года назад была его любовницей. Во время гастролей залезла к нему в постель. Да, раза четыре. А теперь ему неудобно смотреть ей в глаза.
– Смешно, – заявил Гуров. – Это анекдот? Прима театра шантажирует известного режиссера, а он ничего с ней не может поделать.
– Если честно, то на самом деле болото. Не весь театр, конечно, а вот такие выходки и последующие дрязги все портят, если в них погружаться. А так у нас коллектив замечательный. Смотри, вон видишь дядечку, который развалился в одиночестве на лавке?
– Толстый? – Гуров кивнул в сторону упомянутого мужчины, обрадовавшись, что Маша сменила тему.
Он все еще подозревал, что она развлекается и играет роль театральной простушки. Наверное, осталось впечатление от последнего звонка подружек.
– Ага. Это писатель. Он целыми днями бродит по аллеям, а потом садится и минут пять что-то с остервенением царапает в блокноте. А иногда по целому дню не выходит из палаты. Или пишет, потому что вдохновение накатило, или мается от отсутствия такового.
– Я думаю, что он поэт, – подыграл жене Лев Иванович.
– Нет-нет! – запротестовала Маша. – У поэтов иной взор. Он у них устремлен вдаль, в пространство. А у прозаиков – в себя, внутрь. Запоминай, тебе пригодится.
– А нормальные люди тут есть? – осведомился Гуров.
"– Что? Господь с тобой, полковник! В кардиологии таких не держат. Самая нормальная тут я.
– Кто бы сомневался. – Гуров улыбнулся, чувствуя, что из-за этого невинного щебетания Маши у него спадает нервное напряжение.
– А еще посмотри вон на ту женщину. Видишь мужчину возле нее? Пылинки сдувает. Изумительные отношения.
– Риелтор, что ли? – пошутил Гуров.
– Фу-у. Как можно? Это ее сын. Он очень любит свою мать.
