Автор
Ночной город. Река сверкает на серебряном фоне зажженных фонарей. Высокий мост соединяет две далекие окраины, но за его спиной тихо шепчутся страшные приключения. Веселые гуляки и суетливые рабочие смешиваются в бесконечном танце ночи — до тех пор пока не наступает время рассвета, когда мост станет свидетелем необычных отклонений в природе....
Где-то с полгода я проработала, а потом Вадим Сергеевич предложил пойти к нему секретарем. Нина Захарова уходила, вот она меня и предложила. Он так сказал.
– При этом вы потеряли в зарплате, – уверенно предположил Крячко.
– Почему? – Оленька тут же вспыхнула, но спохватилась и отвела глаза. – Хотя, если честно, то с продажами у меня не очень… не сразу пошло. Если посчитать в среднем, то выходило не так уж и много. А тут стабильно, обязанности простые и как-то… престижнее, что ли.
– Оля, вы хорошо Россихина узнали за время работы с ним?
– Разве человека можно хорошо узнать? – уверенно возразила Беседина.
Но полковник полиции только вежливо и чуть грустно улыбался и ждал ответа. И Оленьке как-то стало понятно, что отвечать надо, раз тема затронута.
Поэтому секретарша решительно продолжила:
– Ничего такого! Даже намека не было. Он человек серьезный. Не в смысле, что не шутил никогда, а насчет работы. Для него мы все сотрудники, и только. Он даже на корпоративах, которые мы устраивали, никогда подолгу не задерживался. Придет, бокал поднимет, поздравит или премии особо отличившимся раздаст и исчезнет. А мы уж на всю катушку между собой.
– Про коллектив понятно, – вставил Крячко. – А про Вадима Сергеевича – не очень. Молодой, красивый, богатый мужик, и у него не было женщины?
– Почему? – тут же отреагировала Беседина и осеклась.
– Оля, вы мне можете рассказать все, что знаете. Видите, я же ничего не записываю. Мне помощь ваша нужна, а не официальные показания, которыми я буду везде размахивать. Мы же должны понять, с кем у Вадима Сергеевича была вражда, кто его ненавидел, кого он не любил.
– Как Ленин? – Оленька улыбнулась, немного приободрившись."
"– Ого, какие познания! – восхитился Крячко.
