Алисия Вильт летит на лапах своего верного дракона, напоминая о прошлом разговоре у парадной лестницы. Ждать куратора нелегко, но в Академии драконов это нормальная ситуация. Мгновение спустя все внимание переключается на предстоящие испытаниях — а значит, сюжет готов к взлету!...
Подумаешь, две недели! Ты как-то весь семестр чистила и ничего… ничего, кроме гордости, не пострадало. Зато закалился характер и ушла брезгливость. На веки вечные ушла, помахав на прощание белым платочком.
Да даже упади я сегодня перед драконом в кучу навоза, то разочаровала бы его: гордости-то у меня после того триместра нет, так что отряхнулась бы и пошла. Делов-то!
— Хор-рошо, магистр! Бланк наказаний забрать у мадам Жабо?
К моему спокойствию ректор был не готов, а потому растерялся. Но магистр Ингвар был бы не собой, если бы не взял себя быстро в руки и еще более мстительно не добавил:
— На Осенний бал тоже не пойдешь — будешь чистить загоны.
Осенний бал — святое!
За что?!
Воображение быстро нарисовало картину: я с вилами в руках, в хрустальных туфельках и белом блестящем платье, стою посреди загона и перекладываю навоз с одной кучки в другую…
Бр-р. Это уже перебор!
— Несправедливо!
— Поговори мне тут! Тогда и Зимний бал проведешь в загонах.
Меня как ветром сдуло. Точнее, меня на самом деле сдуло ветром.
— Дверь — там, — указала женщина.
Гордо вздернув подбородок, я поднялась и прошествовала к выходу.
— Всё? С наказанием покончено? — спросила Адин, когда я вернулась в комнату после душа.
К слову, теперь в общежитии было тепло! Я бы даже сказала жарко, поэтому все открывали окна, чтобы хоть как-то вдохнуть воздуха. Завхоз, видимо, из мести, что так рано заставили работать котельную, мстил нам всем таким изощренным и весьма расточительным образом.
В том, кто послужил причиной раннему отоплению, сомнений не было. Магистр Дан! Точно дракон. Иначе бы наш завхоз и ухом не повел, тот даже ректора не слушается.
— Если бы! Мне назначили новое наказание.
Адин вздохнула и покачала головой.
— Ох, и за что он к тебе так неровно дышит?
Кто бы мне сказал!
— И появляться на Осеннем балу он мне тоже запретил, — пожаловалась я.
Адин прижала руку к сердцу. Её глаза наполнились слезами, которые она быстро утерла.
