Я жду, что он заговорит, но он молчит, прислонившись к блестящей металлической стене и ведя себя так, будто я не стою в полуметре от него.
Пару минут спустя мы добираемся до верхнего этажа.
— У тебя есть ключ от моей комнаты? — спрашиваю я, когда двери открываются, раздраженная тем, что мне пришлось первой нарушить молчание. Именно он регистрировал нас. Если я не хочу спать в коридоре или обыскивать его, как офицер полиции, у меня нет выбора.
Крю молча достает из кармана пластиковый прямоугольник и протягивает его мне. Я киваю в знак благодарности, прежде чем направиться к номеру, выбитому на пластике. Подношу ключ к сенсору. Он мигает зеленым, пропуская меня внутрь. Я закрываю за собой тяжелую дверь и на мгновение прислоняюсь к ней спиной. Что за день. Часть, большая часть была хорошей, и от этого сладко и горько одновременно. Я вспоминаю его раздраженную позу в машине, когда думаю о том, как мы поднимались на Эйфелеву башню бок о бок. Моя вина.
Я направляюсь вглубь шикарного люкса, сбрасывая туфли на шпильках с тяжелым вздохом, который не снимает никакого напряжения. Все мои сумки сложены в гостиной, рядом с незнакомым багажом, которого здесь быть не должно. Я оборачиваюсь в тот момент, когда дверь снова подает звуковой сигнал. Крю входит в комнату.
— Что ты здесь делаешь? Я думала, у тебя есть свой номер.
— Свободных номеров не было, — беззаботно говорит Крю, снимая пиджак и бросая его на спинку позолоченного дивана.
— Неужели? — он одаривает меня приводящей в бешенство ухмылкой.
— Ты не будешь спать здесь.
— Почему это? Беспокоишься, что не сможешь себя контролировать, Роза?
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки так сильно, что чувствую вкус крови.
— Я контролировала себя в течение месяца, пока мы были женаты. Так что нет, не переживаю.
Я ожидаю, что он расскажет, как громко я стонала рядом с бассейном моих родителей. Единственная причина, по которой мы не занимались сексом в ту ночь, заключалась в том, что у него не было презерватива и он думает, что я сплю с хирургом. Тереться о него не было вершиной самоконтроля. Но вместо напоминания все, что он говорит, это:
— Отлично. Тогда я не понимаю, в чем проблема.
— Ты будешь спать на диване, — черт. Я не веду переговоров. Никогда.
Торжествующая ухмылка Крю сводит с ума. Он расстегивает рубашку. Смотрит на причудливый диван в викторианском стиле, который кажется таким же мягким, как деревянная доска.
— Кровать выглядит более удобной.
— Я уверена, что это так. Если тебе нужна кровать... — еще одно предложение снять собственную чертову комнату замирает у меня на языке, когда он сбрасывает свои шорты цвета хаки и шагает к кровати в одних черных боксерах. У меня пересыхает во рту, когда он забирается на край кровати, на которой я обычно сплю.