Животное, которое царапает мебель и ходит в туалет в помещении, было худшим кошмаром моей матери, по крайней мере, так она утверждала. Я могу только представить, что просьба о собаке была бы гораздо хуже.
— Спасибо, что подержала его, — женщина улыбается и забирает у меня поводок Голди. — Хорошего дня.
Я смотрю, как она уходит, подталкиваемая вперед собак, которые напрягаются и лают. Затем качаю головой и снова смотрю на свой телефон.
Но пушистая мордочка остается со мной на протяжении всей съемки. Пока я просматриваю фотографии и выбираю аксессуары. Консультируюсь с фотографами и выбираю ракурсы. К тому времени, когда съемки заканчиваются, уже почти пять вечера.
По какой-то причине я гуглю приют «Любящие лапки», пока иду к ожидающей меня машине. Это недалеко, всего в нескольких кварталах отсюда. Я решила, что так и должно быть, поскольку девушка шла пешком. Взять с собой шесть собак в путешествие длиной в несколько миль звучит нереально.
Я забираюсь на заднее сиденье.
— Домой? — спрашивает мой сегодняшний водитель, Эрик.
Несколько секунд я раздумываю. Уход с работы в разумное время — это одно. Живое животное — совсем другое. Но что-то заставляет меня ответить адресом приюта для животных. Движение очень интенсивное. На короткую поездку уходит пятнадцать минут. Внешний вид здания ничем не примечателен. Если бы не маленькая белая табличка, я бы не поняла, что нахожусь в нужном месте.
Над дверью звенит колокольчик, когда я захожу внутрь, мимо пяти складных стульев и витрины с брошюрами о бешенстве и кастрации. Женщина за прилавком не та, с которой я познакомилась сегодня утром.
Она поднимает взгляд, ее брови хмурятся.
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я подхожу к столу и прочищаю горло.
— Я здесь, чтобы взять щенка. Голди?
— Мы закрываемся через десять минут.
— Я заплачу дополнительно. Чего бы это ни стоило.
Женщина изучает меня, собирая свои каштановые волосы в хвост и завязывая их. На ней футболка с надписью «Я торможу ради белок». Я воспринимаю это как многообещающий признак того, что она не поддерживает всю концепцию убийств. Из бумаг, завалявших стол, извлекается коричневый блокнот.
Я облегченно выдыхаю.
Форма является базовой. Я заполняю все разделы, оставляя пустым раздел о бывших домашних животных. Возвращаю бумагу, наблюдая, как женщина просматривает ее.
— Плата составляет двести долларов, — сообщает она мне.
— Вы принимаете пожертвования?
Я достаю из сумочки чековую книжку и выписываю чек, прежде чем передать его ей. Брови женщины взлетают вверх, когда она видит сумму.
— Счастливый пес, — ее щеки вспыхивают, заставляя меня думать, что она не хотела говорить это вслух.
— Могу я забрать его сегодня?
— Да. Я сейчас приведу его.