Я использую его галстук, чтобы притянуть его ближе, усиливая трение между нашими телами, когда прижимаюсь к нему, преследуя свое освобождение. Удовольствие накапливается и расширяется, вытесняя все остальное. Я так близка к пропасти; я сделаю все, чтобы достичь этой точки.
Еще один толчок, и я кончу. Распадусь на миллион осколков, которые действуют как самое сладостное забвение. Я все еще испытываю оргазм, когда чувствую, как Крю наполняет меня.
Он выходит через несколько секунд, оставляя после себя липкое тепло, которое стекает по внутренней стороне моего бедра. Мы оба тяжело дышим. Он засовывает свой наполовину твердый член обратно в смокинг от Армани. Я выпрямляюсь. Шелковая юбка моего платья падает на пол, прикрывая мои ноги и влагу между ними.
Единственный звук в большой галерее — наше дыхание.
— Мы должны идти, — наконец говорит Крю. — Люди пришли на ужин, а не на шоу.
Я не улыбаюсь этой дурацкой шутке. В любом случае, он не может видеть мое лицо. Я просто выхожу из галереи и возвращаюсь в коридор, направляясь в сторону вестибюля. Каким-то маленьким чудом мы ни с кем не сталкиваемся. Волосы Крю растрепанны, а рубашка помята. Я уверена, что любому было бы очевидно, что только что произошло между нами.
Горячий воздух снаружи бьет мне в лицо, как в сауне, вытесняя холодный, сухой кондиционированный воздух и вместо этого насыщая мое платье и волосы влагой.
Романа нигде нет. Автомобиль, который останавливается снаружи перед фонтанами, — черный Ламборгини Крю.
— Где Роман? — спрашиваю я, когда мы садимся в машину. Я вроде как рассчитывала на его присутствие по дороге домой.
— Я дал ему выходной на остаток ночи, — отвечает Крю.
— О, — это все, что я могу придумать. Вместо этого я смотрю на городские огни, пока мы не подъезжаем к заправочной станции.
Быстрый взгляд на датчик говорит мне, что там больше половины бака. Нам не нужно было останавливаться. Но я ничего не говорю, когда Крю выходит из машины. Нет никакой понимающей улыбки. Никаких шутливых слов. Он вылезает и со зловещим стуком захлопывает дверцу.
Слезы обжигают мои глаза, а сожаление закипает в моем животе. Я храбрее этого. Сильнее. Мое настроение — мои эмоции — раньше зависели лишь от меня. Теперь же я стала полагаться на настроение Крю, чтобы донести свои собственные чувства.
Я выхожу из машины, не заботясь о том, что шелковый подол моего платья волочится по грязной земле.
— Мне надо купить воды.
Кивок — единственный ответ Крю.
