Но тот факт, что это тело принадлежит женщине, которая борется со мной во всем, но позволяет мне видеть ее такой, заставляет меня чувствовать, что я никогда раньше не видел обнаженную женщину.
Я не двигаюсь. Я смотрю, впитывая в себя ее женственные изгибы и кремовую кожу. Другая женщина могла бы уклониться от оценки. Прикрыться или отвернуться. Скарлетт не делает ни того, ни другого. Она выдерживает мой пристальный взгляд с намеком на вызов, искрящийся в ее глазах, глядя на меня так, как будто я сам уязвимый.
Может быть, она права. Может быть, так оно и есть.
Она само совершенство. И в некотором смысле она моя.
— Раздвинь свои ножки для меня, детка.
На этот раз никаких колебаний. Никакого ласкового прозвища в раздраженном тоне. Желание — преобладающая эмоция на ее лице, когда она раздвигает бедра так широко, как только может, открываясь мне.
Я опускаюсь ниже, стаскивая с нее трусики, чтобы они не мешали. Ее дыхание становится быстрым и прерывистым. Я опускаю голову и облизываю ее.
Ее бедра поднимаются, ноги еще больше раскрываются. Она пытается направить меня туда, куда хочет. Гонится за удовольствием, предлагая искушение. Она нравится мне такой. Подо мной. Наблюдающая за мной. Несмотря на все ее позерство по поводу собственности и призов, не думаю, что Скарлетт осознает, какой властью она обладает. Над всеми. Надо мной.
Она унаследовала это. Но еще и создала. Завоевала. Приумножила. Как императрица, а не королева. Это редкость в нашем мире, где люди прячут несчастье под машинами, которые не водят, домами, в которых не живут, и отпусками, которыми не наслаждаются.
Она — сила, моя жена, и прямо сейчас она в моей власти. Молча молит о моих пальцах и языке, потому что слишком горда, чтобы попросить об этом.
Я дразню ее медленно и соблазнительно, избегая места, которое, я знаю, возбудит ее. Жесткий выступ стула впивается в мое колено, и мой ноющий член прижимается к подушке, отчаянно требуя внимания. Огни у бассейна отбрасывают тени на патио, равномерное журчание воды в фильтре — единственный звук, кроме учащенного дыхания Скарлетт. Ее кожа на вкус как соль и грех, когда я подталкиваю ее ближе к краю, а затем отстраняюсь.
Когда я выиграю пари, «когда», а не «если», исходя из того, насколько она мокрая, мы снова окажемся в таком положении, и я заплачу за эту медленную пытку. Я в этом уверен. Но прямо сейчас у нее нет другого выбора, кроме как лечь на спину и принять это. Я предполагаю, что большинство парней, с которыми она была, были слишком возбуждены и отчаянны, чтобы доставить ей удовольствие. Растянуть каждую сладкую секунду.
В следующий раз, когда я поднимаю глаза, она пробует новую тактику: проводит пальцами между ложбинками своих грудей, а затем обхватывает ладонью левую грудь.