В зеркале искусства отражается свет мира — его мечты и страхи, сладостные грехи и грозные кары. Фальшивая Венера – это роман о роковой игре в иллюзии, где каждая копия выглядит истинной, а подлинность скрываются за обманом и фальши.
Креббс был в гостиной вместе с Франко, Бальдассаром и еще одним незнакомым мне человеком, невысоким крепким парнем с оливковой кожей, в темных очках и с внешностью академика. Все трое стояли и пили «Просекко», и я увидел, что картина все еще закрыта.
Когда я вошел, Кребс издал приветственный возглас, тепло обнял меня и сказал, что по его настоянию они решили не открывать картину до моего прихода. Он представил мне незнакомца как доктора Висенсио де Салинаса, куратора из Паласио де Ливия, частной коллекции герцогини Альбы, что меня в тот момент несколько озадачило, потому что я подумал: «Постойте-ка, не слишком ли преждевременно демонстрировать картину эксперту еще до того, как ее увидел босс».
Бальдассаре торжественно сдернул бархат, и послышались восторженные ахи и охи. Мы трое, Креббс, Салинас и я, бросились к картине, чтобы рассмотреть ее внимательнее, отталкивая друг друга, и меня как-то незаметно оттеснили назад. В конце концов, покупателями были они, так что я пропустил их к самому холсту.
Испанец долго разглядывал холст с разного расстояния. Наконец он обернулся к Креббсу, усмехнулся и кивнул — как мне показалось, неохотно.
— Ну? Вы говорили, что это невозможно осуществить, — сказал Креббс. — Что вы думаете сейчас?
Пожав плечами, Салинас ответил:
— Честное слово, должен признаться, что я поражен.
Креббс от души похлопал Бальдассаре по спине.
— Да! Браво, синьор Бальдассаре!
А Салинас продолжал:
— Разумеется, как я уже говорил, после технического анализа пигментов и всего остального я без труда представлю эту картину как подлинную.
