Автор
Горящее пламя бросало мелькание теней на стены. Я лежала на гладкой кожаной постели, прижавшись к мужчине с рогами и золотыми кольцами на голове. Эта невероятная атмосфера исчезающей мечты завораживала меня и приносила удовольствие.
И тогда отец успокоится, мы ляжем спать, а завтра проведём ещё один замечательный день у лесного озера. Наверное, и стоит выбрать воду. Сильная стихия, возрождающая.
— Вода, пап. Теперь всё? — я сделал шаг к линии круга.
— Нет, Валери, ради меня. Сделай всё правильно, — попросил он.
— Хорошо, — прикрыв глаза, я набрала полные лёгкие воздуха и медленно выдохнула, обращаясь к внутренним ощущениям.
Лес пел различными оттенками, я всегда старалась глушить их, не прислушиваться, но сейчас сознательно осязала мир вокруг себя.
— Пап, давай хватит, а? — попросила я, но голос предательски дрогнул.
— Последнее, порежь руку.
— Это уже слишком, — возразила я, но он уже бросил мне нож.
Я была так растеряна, что не сумела его поймать. Лезвие проехалось по пальцу. На порезе начали набухать алые капли крови.
— Пап, это перебор! — притопнула я ногой и почувствовала, как по земле прошла вибрация.
Капля крови соскользнула с пальца и скрылась в траве под моими ногами. Камни круга вспыхнули красным светом.
— Какая стихия, Валери? Ну же?
— Пап, хватит… — я задыхалась.
Мир вокруг меня поплыл, стал восприниматься будто в тумане. Глаза слезились от дыма. На коже выступила испарина.
— Стихия, Валери.
— Стихия, — повторила я, вновь закрыв глаза.
Но не из желания прислушаться к ощущениям, а от страха. Вокруг меня поднимались пугающие тени.
— Земля, значит, земля. Эта стихия редко выбирает ведьму, — донеслись до слуха слова отца, и всё резко закончилось.
Ветер стих, огонь потух, чаши треснули, расплёскивая в стороны воду.
— Папа, дурацкий спектакль. Ты меня напугал, — я вновь рассерженно притопнула ногой.
— Это не спектакль, Валери. Разве не чувствуешь силу? — он был спокоен, хотя настал момент, чтобы обратить эту глупость шуткой.
— Нет, конечно, — соврала я, хотя действительно ощущала вибрацию земли кончиками пальцев. — Больше никогда…
Моя отповедь оборвалась, когда между мной и отцом сформировался голубоватый светящийся шар.
