Автор
В лесу летний зной и яркие листья оживляют каждый шаг. Я грущу про усталость от стабильности, когда вдруг встречаю человека, который меняет мою реальность. Этот новый знакомый — не просто друг, а настоящий враг жизни своей подстроенной сложностью.
– Его губы растянулись в нежной улыбке, словно он предлагал Анжеле не продать половину ее мечты, а вступить с ним в законный брак.
– Нет, – твердо произнесла она, направив на него испепеляющий взгляд, который, впрочем, совершенно не смутил Давида Бардадзе.
– Ну что ты за человек такой?! – моментально взорвался он. – Что ты тянешь, чего выжидаешь?! Как бы это глупое бабское упрямство не навредило тебе самой! – грозно добавил он, окинув ее мрачным взглядом, под которым она заметно сжалась, словно ожидала от него проявлений агрессии.
Я как бы невзначай заняла позицию рядом с клиенткой, не сводя взгляда с рук Давида, ожидая от него чего угодно: от слез до внезапного нападения на компаньонку с пистолетом в руке. Но он лишь продолжительно и как-то обреченно вздохнул. Наконец Давид отвел от Лютаевой свой тяжелый взгляд и медленно перевел его на меня. Надо отметить, что выражение его глаз стремительно менялось: они быстро перестали источать непримиримую свирепость.
– А, Евгения! Доброе утро, я, кажется, в спешке не одарил вас должным вниманием.
– Доброе утро, – ответно улыбнулась я, и он заметно повеселел, увидев мою реакцию.
В этот момент у Анжелы зазвонил телефон, она отвлеклась на разговор, и Давид, воспользовавшись этим, быстро произнес:
– Как насчет ужина?
– Ужин – нет! – безапелляционно отрезала я, автоматически прислушиваясь к тихому голосу Анжелы, готовая в любой момент подключиться, если возникнет такая необходимость.
– Ладно, Петр Вениаминович, я все поняла. Лично прослежу, сделаем все по высшему разряду, отнесусь как к устройству собственной свадьбы. Подъезжайте к трем часам, обсудим детали за обедом, – говорила тем временем в трубку Лютаева.
Я быстро предложила Давиду:
– А вот ланч – это можно, тем более что и идти далеко не надо, мы же в ресторане.
Он несколько неуверенно кивнул:
– Может, все же не здесь, ведь я, да и вы, на работе, мы не сможем… э… расслабиться, – интимно добавил он.
– Сможем. – Я обольстительно ему улыбнулась, прекрасно понимая, что Давид «не сможет расслабиться» вовсе не из-за места работы, а под гневными и горестными взглядами соблазненных им прежде официанток.
– Что ж, здесь так здесь, – смиренно выдавил он.
