Лорд асессор пробурчал себе под нос что-то нелицеприятное о фанатичных трудоголиках со сдвигом на личной ответственности - и все-таки придержал для меня дверь.
- Кто бы говорил, - прокомментировала я, проходя мимо него.
И ощутила небывалый прилив благодарности Третьему за то, что действительно вошел следом за мной, не отставая ни на шаг и одним своим присутствием напоминая: все уже закончилось, а он здесь и готов помочь в любой момент.
Картина в пыточной была знакома - и нова одновременно.
На лице Мастера Вейела наливались цветом жуткие синяки, щеки пересекали глубокие царапины - должно быть, тех милых ямочек от улыбки у него уже никогда не будет; из-под кандалов на запястьях до сих пор мерно капало красным. Ниже я старалась не смотреть.
Но он все еще стоял на своих ногах, даже не пытаясь повиснуть на цепях, и встречал вошедших твердым взглядом, ничуть не затуманенным болью.
Дежурный менталист Ордена Королевы, сидящий в издевательски уютном кресле напротив пленника, несмотря на целостность физиономии, выглядел куда хуже - изможденный, бледный и безнадежно хмурящийся. Над ним с надсадным жужжанием вилась большая зеленовато-коричневая муха.
- Несет ересь, Ваше Высочество, - отчитался маг, вскочив при виде принца - и тут же пошатнулся.
Мастер молча ухмыльнулся, показав испачканные кровью зубы, и проводил муху взглядом.
Я просмотрела это выступление с нескрываемым уважением: у меня вряд ли бы хватило духу изображать несгибаемого бойца за правду, будучи прикованной нагишом к стене и сильно избитой под непрекращающийся ментальный штурм.
Мастер же свой страх скрывал превосходно. На светских вечеринках человеку с таким актерским талантом цены бы не было.
Но он боялся. И этого уже было достаточно.
- Добрый вечер, господин Вейел, - вежливо поздоровалась я и, приветливо кивнув менталисту, присела на спешно принесенный тюремщиком стул. И аккуратно расправила юбки.
Следующий стул достался Его Высочеству, затем - лорду асессору. После этого рискнул вернуться в кресло и маг.
Мастер Вейел взирал на эти совершенно неуместные в тюремной камере политесы с непередаваемым выражением лица, но стоически молчал.
У меня точно уже вырвалась бы пара язвительных комментариев.
- Я надеялась, что вы потрудитесь объяснить, зачем понадобилось столь бесцеремонное вторжение в жизнь леди, - ровным голосом сообщила я, когда все расселись, - затронувшее даже кусты вокруг особняка моей тетушки.
