Туман окончательно заполнил голову, я подавила желание вытянуть ноги, в приемной звучала тихая музыка и ненавязчиво пахло ванилью.
Резкий звонок мобильного спицей воткнулся в ухо. Я, мгновенно очнувшись, вскочила, перевела дыхание и схватила трубку.
– Лампудель, ты где? – нежно пропел Кирюша. – Наверное, еще не обедала? А длительное голодание вредно для человека.
– Что случилось? – испугалась я.
– Почему, как только я начинаю проявлять заботу, ты моментально пугаешься? – с обидой спросил Кирик.
Я вновь села на диван. Когда Кирюша учился в младших классах, я всегда, едва войдя в дом, знала, какие отметки он сегодня получил. Если ботинки расшвыряны по углам, а куртка валяется у зеркала, значит, проблем нет: по сочинению четыре, а по математике честно заработанная тройка. Но коли кроссовки аккуратно поставлены в калошницу, а верхняя одежда висит на «плечиках», то день не задался, дневник полон «лебедей». Особенно тревожно сжималось сердце при виде тщательно вымытой посуды. А один раз я заметила, что по дому прошлись с пылесосом, и чуть не упала в обморок: неужели Кирюша взорвал школу?
Только не подумайте, что Кирик маленький лицемер и подхалим. Нет, он просто хотел подсластить мне пилюлю и приносил таким образом извинения за доставленные переживания. Теперь, правда, эпоха мытых полов миновала, но всякий раз, угодив обеими ногами в неприятность, Кирюша начинает трогательно обо мне заботиться.
– Что случилось? – повторила я.
– Ну да, – ответил мальчик. А через пару секунд добавил: – Если не считать таинственных исчезновений Капы.
– Мопсиха опять спряталась?
– Она сегодня уже трижды проделывала этот фокус, – заявил Кирик, – пропадает без следа, потом вдруг – здрассти, вернулась! Понять не могу, где она ныкается.
– Может, под столом в комнате у Кати? – предположила я. – Вроде там ее любимое место.
– Было! – уточнил Кирюша. – Теперь другая нора образовалась, и я пока не нашел ее. А что ты делаешь?
– Ничего, – быстро ответила я, – так, чепуха на постном масле.
– Можешь отложить дело на час? Нет, даже на полчаса?
– Наверное, да. А что?
– Говори, – велела я.
– Отвези на вокзал Олимпиаду Тимофеевну Березняк.
– Это еще кто такая? – поразилась я. – Откуда она взялась? Впервые слышу.
– Олимпиада Тимофеевна Березняк – мама Леонида Радько. А у него есть четки из нефрита, которыми пользовался сам Будда.
– Да? – усомнилась я.
