Он чувствовал, как кости сжимаются от нарастающего давления.
— Аяко! — крикнул блондин, но девушка уже свернулась на полу в позе эмбриона, закрыв глаза и обхватив руками колени — её любимая поза во время контакта с Кава-Мидзу.
Не обычного, конечно, бытового, так сказать, а серьёзного, требующего напряжения всех сил. Такого, как сейчас. Маги становились уязвимы во время перехода в Кава-Мидзу, их плотские оболочки оставались без присмотра, и у Аяко срабатывал инстинкт: желая защититься, тело само сворачивалось в позу эмбриона. Вполне объяснимое явление, как утверждал Озему Канэко.
Девушка мысленно ринулась навстречу Симаде, увлекая за собой настоящий шторм энергии. Но Хотэко встретил её сияющим багровым щитом, встопорщенным сотней длинных тонких шипов. Смертоносный водопад Аяко, принявший форму узкого клинка катаны, разбился о него вдребезги, но девушка тут же собрала новый для следующей атаки.
Тем временем Эйко билась в конвульсиях. Её тело извивалось на полу, и даже мощные руки Хизеши не могли сдержать резких ломаных движений. Изо рта девушки шла пена, как при эпилептическом припадке, и бугай с ужасом смотрел на неё, не зная, что предпринять. В какой-то миг ему пришло в голову, что в Эйко вселился ёкай, и лишь усилием воли он заставил себя не выпускать её. Отвращение смешивалось со страхом и растерянностью — таких чувств Хизеши не испытывал даже на поле боя, под шквальным огнём. А он участвовал не в одной войне.
Эйко видела сгущающийся мрак. Тени тянулись к ней, словно щупальца, обвивали руки и ноги, откуда-то доносился торжествующий каркающий хохот, а вдалеке слышался звук хлопающих крыльев.
Боль быстро охватывала тело девушки. Она не могла пошевелиться: мышцы сокращались совершенно произвольно. Кости ломило, словно они готовились взорваться изнутри. Изо рта Эйко вырвался душераздирающий вопль ужаса и отчаяния, во все стороны полетели хлопья пены.
Это заставило Хизеши очнуться от оцепенения. Поднявшись на ноги, он с рычанием бросился на мага и, словно заправский регбист, опрокинул старика вместе с креслом навзничь. Затрещали старческие кости, но Симада не отреагировал: он был полностью погружён в Кава-Мидзу и не чувствовал боль. Если обычные бойцы просто подключались к Кава-Мидзу и брали из неё энергию для атаки, то маги впадали в транс, поскольку работали совсем на другом, более глубоком уровне.
Хизеши вскочил и легко поднял сухое тело старика над головой, чтобы швырнуть об пол, но передумал и вместо этого резко опустил его на согнутое колено. Хрустнул позвоночник. В тот же миг Симада открыл глаза. На секунду в них застыло изумление, а затем они остановились.
— Кажись, всё! — объявил Хизеши, оттянув на тонкой морщинистой шее шарф и приложив два пальца к дряблой коже.