Пришлось ждать в кафешке напротив многоквартирного дома — этакого городского муравейника с крошечными квартирами. Которые, кстати, стоили довольно дорого. В Токио жилплощадь на вес золота. Но всё лучше, чем капсюльные отели. Те-то просто как соты в улье. Два на полтора и убирающаяся в стену кровать. Купе поезда, короче.
В кафе было очень тихо, хотя все столики были заняты. Посетители сидели, переписываясь друг с другом с помощью мессенджеров. Вслух никто не разговаривал. Не потому что вживую общаться разучились. Просто в Японии считается неприличным мешать незнакомым соседям болтовнёй. Поэтому в общественных местах обмениваются сообщениями.
У меня был маленький столик возле окна, отделённый от других спинкой дивана. Я потягивал зелёный чай, следя за подъездом. Через четверть часа, когда моя чашка опустела, подошла официантка поинтересоваться, не нужно ли подлить. Смотрела она по местному обычаю себе на ноги. Я согласился, и она наполнила из чайника мою кружку прозрачной, почти бесцветной горячей жидкостью.
Спустя полчаса к дому подъехал «Мицубиси». Из него выбрался мужчина — один из тех, кого я видел на записи с камеры видеонаблюдения. Кожаная куртка, берцы, выбритый череп, тёмные очки на пол-лица. Разве что бейсболки не было.
Пикнув замком автомобиля, он машинально осмотрелся и вошёл в подъезд.
Выждав десять минут, я встал, положил на стол несколько йен и направился к двери кафе. Раскланявшись на прощанье с попавшимся по пути персоналом, вышел на улицу, перебежал дорогу и, бросив взгляд на номер тачки, чтобы удостовериться, что не ошибся, распахнул дверь подъезда. Домофона не было, консьержа — тоже. Лестница, тем не менее, выглядела прилично. Чисто, по крайней мере. Хотя тут почти везде так. Перфекционизм у японцев в душе и в крови.
Я вызвал лифт. Кабина спустилась с девятого этажа. Никто не выходил и не входил, пока я ждал после приезда «клиента», так что, видимо, он жил на девятом. Не принципиально, ведь я знал адрес, но удобно.
Поднявшись, я прошёлся по коридору, разглядывая таблички с номерами. Ага, вот и нужная. Вдавив кнопку звонка, я замер в ожидании. Спустя полминуты из-за двери раздался голос:
Негромкий, настороженный. Наверняка у мужика ещё и пушка в руке была. Интересно, какой у него бойцовский ранг.
Жилец, конечно, смотрел в глазок, видел меня и не понимал, что за пацан трезвонит ему в дверь.
— Простите, господин! — запричитал я испуганным и взволнованным голосом. — Мой отец не может подняться! Кажется, у него инсульт! Никого из соседей нет дома. Я не знаю, что мне делать!
Теперь округлить глаза, показать полную растерянность.
Повисла пауза секунд на десять. Затем дверь приоткрылась.