— Очень рад видеть! Пожалуйста, проходи, Кенджи-кун!
Обернувшись, я поймал на себе счастливые и умилённые взгляды родителей. Похоже, у Исамы, и правда, никогда особо не было друзей.
Знаете, я с недоверием отношусь к подобным людям. Считаю, что должна быть причина, почему с человеком никто не дружит. Как правило, причина в нём самом. Но Исама, кажется, был вполне ничего. Не считая его педантичного занудства.
— Как себя чувствуешь? — спросил я с непринуждённым видом, садясь на циновку в углу комнаты.
— Неплохо, — сияя, заверил Исама.
Он, подвернув ноги, расположился на краю постели, глядя на меня восторженно. Надеюсь, не влюблённо. Иногда такие вещи в Японии мне трудно определить. Хотелось верить, что у Исамы ко мне были только дружеские чувства. С другой стороны, кто знает. Будем посмотреть, как говорится.
— Что с тобой случилось?
Исама пожал плечами.
— Не помню. Я вышел из полиции, немного прошвырнулся, заглянул перекусить, а потом хотел вызвать такси. С этого момента ничего не помню.
Ментальный удар, который, вероятно, и отправил моего соседа в кому, мог быть нанесён в толпе. Прохожий, а затем пара амбалов, подхватывающих парня, которому стало плохо. Они заверяют окружающих, что отвезут бедолагу в больницу. В общем, провернуть похищение не было сложно. И, в принципе, даже по закону не придерёшься особо. Помогли человеку. Почему не довезли до больницы? Мало ли.
— Значит, просто поплохело, — сказал я. — Надеюсь, тебя обследовали?
— Ничего серьёзного. Думаю, врачи так и не поняли, что случилось.
— А сам как думаешь?
— Без понятия. Главное, что всё обошлось. Родители, конечно, переживают, носятся со мной, но зря. Я отлично себя чувствую. Завтра обязательно выйду на учёбу. Много я пропустил?
— Дашь списать конспекты?
— Спасибо. А теперь не пообедаешь ли с нами?
— Я перекусил по дороге сюда.
— Жаль! — Исама искренне расстроился. — Я как раз собирался подкрепиться. Мать приготовила сашими и гютаняки.
Видно было, как хочется парню накормить меня.
— Ну, я могу что-нибудь съесть, в принципе.
— Тогда подожди минуту! — обрадовался Исама.
Вскоре мы уже усаживались за стол. Я никак не мог привыкнуть, что в некоторых семьях не было мебели, и все сидели на полу, а в других она имелась. Как-то эта европеизация прошла в стране восходящего солнца неравномерно. Вот только кроватей японцы в этом мире упорно не признавали.
Родители Исамы подкладывали мне сырую рыбу, говяжий язык и рис с ячменём. Приходилось есть. К счастью, приготовлены все блюда были изумительно.
Отец Исамы расспрашивал о том, что мы проходим, как идёт наше развитие боевых навыков, чем занимаемся в свободное время. Не настойчиво — исключительно в формате поддержания беседы. В Японии не принято быть навязчивым. Разговор не должен утомлять собеседника.