Громила удовлетворённо кивнул.
— Хизеши меня зовут, — представился он. — За Аяко тебе от меня спасибо. Будет случай — сочтёмся.
В голове начинала зарождаться пульсирующая боль. Я невольно поморщился. Только этого не хватало!
— Что, плохо? — сочувственно осведомился Хизеши. — Не ссы, щас домчим! Там тебя обработают.
Я на всякий случай кивнул, не зная, впрочем, как именно понимать последнее обещание. Возможно, мне вовсе не захочется быть «обработанным». Но поскольку вопрос о свободе выбора на данный момент не стоял. Тем более что для открытого бунта сил совершенно не осталось.
Я попытался восстановить энергетические потоки, но головная боль не проходила. Тогда я откинулся на спинку сиденья и покосился на Аяко. Девушка по-прежнему пребывала в оцепенении. Зато раненый, кажется, чувствовал себя всё лучше. Встретившись со мной взглядом, подмигнул.
— Ничего, — сказал он. — Прорвёмся!
Его лицо вызывало неприязнь. Он был однозначно опасен. И не только потому, что являлся убийцей. Я таких типов повидал. Психопат, маскирующий своё безразличие к человеческой жизни образом хохмача. Непредсказуем и ненадёжен. Я бы с таким на серьёзное дело не пошёл. Максимум — в супермаркет за чипсами.
Подчинённые стояли, переминаясь с ноги на ногу, и пялились в пол. По некоторым ручьями струился холодный пот.
Хаттори Дэйки нависал над столом, опершись о него кулаками. Подчинённым казалось, что он возвышается над ними подобно утёсу, с которого готов сорваться огромный смертоносный камень, хотя Хаттори Дэйки ни над кем возвышаться в принципе не мог: он был всего метр шестьдесят ростом.
Тем не менее, комната на девятом этаже дома в районе Эдогава с видом на Токийский залив была пропитана не просто страхом, а ужасом — ужасом подчинённых, не оправдавших надежд начальства.
— Тупорылые ублюдки! — презрительно выплюнул Хаттори Дэйки, сверля провинившихся сотрудников ледяным взглядом. — Вы хоть понимаете, что это значит? А?! Я вас, говнарей, спрашиваю!
Ответить, естественно, никто не решился. Глава отдела по контролю редко выходил из себя, а уж переходил на брань — тем более. Так что случай был исключительный, и последствия этого выговора подчинённые боялись даже представить. Всё, чего им хотелось — исчезнуть и оказаться в другом месте. Где угодно — лишь бы подальше отсюда.
— Этот Исикава мало того, что может находиться в Кава-Мидзу, сколько пожелает, — Хаттори Дэйки цедил слова сквозь зубы, переводя взгляд с одного бледного лица на другое, — так он ещё откроет Канэко и его клану дорогу в Дзигоку! — не выдержав, Хаттори Дэйки грохнул кулаком по столу так, что жалобно застонали доски.