Хочешь знать, что с ним?
— Всё-таки, столько лет работали, — проговорила Аяко, понимая, как глупо это звучит в отношении крота.
— Да, к сожалению, — сказал Канэко. — Утешает только, что стучал он не отделу по контролю.
— У вас, кстати, есть подозрения насчёт другого крота?
— Нет. Я над этим работаю.
— Ясно, — кивнула Аяко. Помолчала. — Что с ним… сделали? С Риотой, — зачем-то пояснила она.
— Пока ничего. Будет суд, ты же знаешь процедуру.
Аяко кивнула. Она уже жалела, что начала этот разговор, но остановиться не могла.
— Он вам много рассказал? Ну, кроме того, что мы обсуждали — я имею в виду контракт Хаякавы.
— Поделитесь? — Аяко прямо взглянула на кэндзя.
Тот смерил девушку испытующим взглядом и, взяв со стола пачку жвачки, достал одну.
Девушка терпеливо ждала, пока он развернёт фольгу и положил в рот мятную пластинку.
— Не хотел тебе говорить, — наконец, сказал Канэко, — но, с другой стороны, ты имеешь право знать. Тем более что Хизеши всё равно в курсе. Ладно, слушай. Допросить Риоту нам толком не удалось.
— Потому что примерно час спустя после начала допроса открылась Кава-Мидзу.
— Подождите, сэнсей! — перебила, забывшись, Аяко. — Но это невозможно! Его же обработали…
— Дослушай! — прервал девушку Канэко. — Утияма тут ни при чём — в том-то всё и дело. Путь открылся сам. И… словом, Риоту забрали.
— То есть? — не поняла Аяко.
Брови у Аяко поднялись вверх: ей показалось, или кэндзя вздрогнул?
— Да, — кивнул Канэко. — Ты не ослышалась. Эти твари сами заявились к нам и унесли душу Риоты.
— Но… сэнсей, как такое возможно?! — Аяко была совершенно растеряна.
— Честно говоря, не имею представления, — нехотя признался старейшина. — Более того, будь я магом послабее, мы бы с тобой сейчас тут не разговаривали.
— Почему?! — бледнея, спросила Аяко.
— Они на вас напали?!
— Пытались, — кивнул Канэко, и девушка снова заметила, как сэнсэя передёрнуло.
— И вы скрывали! — вырвалось у Аяко.
— Я не должен тебе докладываться.
Девушка заставила себя опустить голову.
— Простите, сэнсей!
— То-то. А то, понимаешь… — Канэко неопределённо помахал рукой.
— Значит, Риота мёртв?
— Выходит, так. Тело у нас осталось, мы поместили его в заморозку. На всякий случай.
— И вы ещё собираетесь судить Утияму?
— Это будет формальное заседание.
— Ясно. Стало быть, допросить вам его не дали. Это говорит о многом.
— И, что самое главное, указывает на его хозяев, — сказал он.
— Ёкаи? — осмелилась высказать Аяко напрашивавшееся предположение.
— Больше, вроде, некому.
— Зачем им следить за нами?
— Ну, конечно! За Кенджи! — осенило Аяко.
— Конечно. Он — главная ставка в этой игре. И я уверен, что здесь замешаны не столько ёкаи, сколько сам Тэкеши-Они. Демоны — просто его орудие. И помимо этого, мы возвращаемся к Эйко.