Получив доступ к Кава-Мидзу, Хотэко Симада был приглашён кланом Кавагути, и много работал на благо своего дзюйбацу, но затем каким-то образом ушёл (исключительный случай, оставшийся загадкой; поговаривали, что всё дело в том, что Симада по какой-то причине утратил способности Провидца и перестал быть нужен дзюйбацу) и открыл своё дело — стал «магом» и принимал по большей части одиноких женщин, у которых не складывалась личная жизнь. Любой сказал бы, что он зарыл свой талант в землю, но, судя по всему, Хотэко Симада считал иначе. Во всяком случае, ничего изменить в своей жизни он не пытался.
Единственным ярким и даже судьбоносным эпизодом в его биографии в последние годы стала поездка с археологической экспедицией к крепости Фусими, где он участвовал в раскопках. Его интересовала знаменитая тринадцатидневная битва, и по возвращении он даже издал небольшую монографию, посвящённую ей и личности генерала Исиды Мицунари, казнённого после инцидента. Именно тогда старик, очевидно, заполучил то, что стало причиной столь пристального интереса к его персоне Такаши Андо.
— Ну, так как? — проскрипел «колдун», поглядывая на гостя из-под кустистых бровей.
— Да, ясное дело, — кивнул Шоджи. — На следующий же день сделал всё, как вы сказали, сэнсей.
На самом деле он вылил приворотное зелье в раковину, едва вернулся домой — снадобья, изготовляемые врагами Императора, вызывали у Шоджиа омерзение. Если бы не дело, порученное Такаши Андо, ликвидатор, скорее всего, включил бы колдуна в список своих жертв — даже без санкции отдела.
— И что, не помогло? — равнодушно спросил старик.
Как будто должно было! Проклятый аферист! Шоджи передёрнуло от отвращения. А ведь сколько людей следовали предписаниям колдуна и тратили деньги на бессмысленные ритуалы и снадобья. Шоджи терпеть не мог мошенников и считал, что такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.
— Не помогло! — ответил он излишне резко, о чём тут же пожалел: всегда нужно держать себя в руках.
Он — лишь орудие, а не судья. Решения принимают другие — руководство отдела.
Колдун поёрзал в кресле, поправил рукой шарф, пожевал большими мокрыми губами.
— Значит, она отказалась дать вам… м-м… второй шанс?
— Точно, — кивнул Шоджи. — И вообще давать отказалась. Послала к ёкаям. Сказала, что завтра свалит к своей мамочке — между нами говоря, той ещё стерве — а потом пришлёт кого-нибудь забрать свои вещички, — Шоджи презрительно фыркнул. — Будто я не понимаю, кого! Этого своего Ясухиро ненаглядного.