Но трудно было поверить, что он до сих пор не зарядил телефон. Я набрал его снова, но с прежним результатом.
Полежав минут двадцать, я позвонил дяде. Прошло пять гудков, прежде чем в трубке раздался его спокойный голос:
— Добрый вечер, Кенджи.
— Да, за которым я просил приглядеть.
— Погоди минуту. Я перезвоню.
И отключился. Пришлось ждать. Наконец, раздался звонок.
— Кенджи-сан, твой друг ушёл из отделения ещё в половине седьмого.
— Я не знаю, что он делал потом. За ним не следили. Ты просил присмотреть за парнем, пока он в полиции. Там всё прошло нормально.
Да, верно. Именно об этом я и просил. С какой стати за Исамой стали бы следить после?
— Спасибо, Хондзи-сан.
— Пожалуйста, Кенджи. Спокойной ночи.
Мне стоило большого усилия заставить себя сказать следующее:
— Мой… друг пропал. Он не отвечает на звонки, его нет дома. Я прошу найти его, Хондзи-сан.
Дядя выдержал пятисекундную паузу.
— Это потребует времени и ресурсов, — сказал он, наконец.
Ясно: набивает цену. Я отлично понимал, чего он от меня ждёт. И очень не хотел произносить эту фразу. Но разве у меня был выбор?
— Я буду у вас в долгу, — проговорил я, скрепя сердце.
— Хорошо, Кенджи. Я сделаю, что смогу. Спокойной ночи.
Хондзи Исикава отключился.
Вот, чёрт! Надо же было тебе пропасть, Исикава! Ну, если ты не в смертельной опасности, берегись! Сам тебя прикончу!
Всю ночь я не спал. Медитировал, собирая энергию. На следующий день попросил врача меня выписать. Тот покачал головой.
— Рано ещё, господин Исикава. Вы слишком слабы. У вас переломы, кровоизлияния во внутренних органах и…
— Но кости мне вправили и срастили. Я даже гипс не ношу.
— Гипс? — нахмурился врач.
Чёрт, проговорился! В этом мире гипс не накладывали, потому что переломы сразу сращивали лекари с помощью Ци. Потом надо было лишь дождаться, пока кости окрепнут окончательно.
— Гипс? — переспросил я, кося под дурачка.
— Вы сказали «гипс».
— Неважно. Вам рано выписываться. Я планирую оставить вас здесь до конца недели, чтобы быть уверенным, что…
— Доктор Огава, я прошу прощения. Мне нужно выйти из больницы. Я в состоянии передвигаться.
— Вы можете дойти до туалета и обратно, но это не значит, что вы готовы выйти на улицу.
— Позвольте продемонстрировать.
Врач скептически ухмыльнулся.
Откинув одеяло, я спустил ноги на пол, встал и прошёлся. Слегка штормило, но вполне терпимо. Я сделал несколько кругов по палате под пристальным взглядом доктора.
— Сядьте-ка, — велел он через минуту. — Дайте вас осмотреть.
Врачи здесь проверяли не только физиологию, но и функционирование энергетических узлов и каналов. Пока Огава водил по мне ладонями, брови на его переносице медленно ползли навстречу друг другу.
— Вы очень быстро восстанавливаетесь, — проговорил он, наконец.