Против него было как минимум пятеро противников с разными атрибутами, вспыхивающими разными цветами на фоне угасающего пожара.
— Жми, — велел я. — Еще!
Капитан вдавил педаль в пол, рискуя перевернуться, а я расправил крылья и, оттолкнувшись от расхристанного внедорожника, взмыл в воздух. Расправив поле, выровнял полет и, раскрыв щит шире, вновь сформировал из него герб Русского царства.
Пусть знают, пусть видят. Пусть боятся. Пусть передадут всем и каждому, как это жутко, когда видишь русский герб в ночном небе, сияющий ярче солнца.
Амурский княжич стоял на полусогнутых ногах и, разведя руки с полыхающими когтями, тяжело дышал. По лбу сочилась кровь, смешиваясь с копотью, легкие забивал густой травяной дым.
Трое поляков уже нашли свою смерть на этом поле, но еще пятерка оставалась. Семен Константинович скривился, сплевывая черную слюну. Силы были на исходе, а врагов слишком много. К тому же враги действовали слаженно, и лишь чудом удалось положить тройку нерасторопных.
Огневик раскрутил хлыст пламени, готовясь начать новую битву. Справа от него формировал купол воздушник. Слева наращивал ледяные копья другой. Еще пара одаренных поддержки готовила щиты для стоящих впереди ближников.
Амурский тигр выпрямился, опустил руки и протяжно выдохнул, входя в состояние транса. Пожалуй, в последний раз.
— Семен, я иду. Держись.
Голос Романова из рации прозвучал отдаленно, как будто из другого мира. Но он заставил Ефремова оскалиться — зло, резко. Крупный боец, он и так превосходил противников на голову, а теперь, зарычав, заставил огневика и воздушника попятиться. Не от испуга — от неожиданности.
Резко вскинув руки, Семен соединил свои когти в длинное копье, и в мгновение ока пронзил им морозного, оказавшегося впереди остальных. Наконечник, сплетенный из энергии, лишил того жизни, но развеялся и сам, израсходовав силы княжича. Ледяные снаряды растаяли в воздухе, так и не причинив ему вреда.
— Ну, кто следующий?! — расхохотался княжич, поднимая ногами пепел.
Хлыст пламени с гудением и чадом вспорол воздух, но Ефремов ушел перекатом. Воздушник обрушил несколько кулаков на то место, где Семен только что стоял, но так же бесполезно.
Амурский княжич рванул в сторону, разрывая дистанцию и вздымая ногами облака сажи. Несмотря на то, что противников все еще было четверо, избегать их атак уже было не так сложно. Правда, раны уже не давали двигаться с прежней ловкостью, но и сдаваться Семен не собирался.
В отличие от своих друзей, которым Ефремов выбил пропуск, сам он ежедневно посещал базу военной разведки. И на родине тоже тратил время с пользой, изнуряя себя тренировками, порой до потери сознания. Так что в полном одиночестве уворачиваться от атак воздушника и огневика мог порядочное время.