Польский одаренный выставил простую стену огня, сбивая прицел моим людям, но это его не спасло от моего дара.
Дернув головой, пробитой насквозь силовым шилом, одаренный тут же получил кучу пулевых отверстий и вывалился в коридор безжизненной куклой. Его техника растворилась в воздухе, и я повел разведчиков к лестнице на второй этаж. Справа никого обнаружить не удалось.
Здесь нас встретил огонь трех разместившихся на пролет выше поляков. Обновив щит, я удерживал его, пока мои солдаты не пристрелили их. И мы пошли наверх под моим куполом.
Второй этаж предназначался для охраны и гостей. Зная точное расположение казарм, устроенных в левом крыле, я повел своих людей туда. Но, как оказалось, напрасно — кроме трех убитых никого здесь уже не нашлось.
Зато один солдат спустился по лестнице и, не высовываясь в коридор, перемахнул через перила, чтобы сбежать. К его несчастью, мы уже возвращались обратно, и три выстрела заставили его покатиться по ступеням. Спокойно дойдя до лестницы, ближайший разведчик добил его выстрелом в искаженное болью лицо.
Ровно половина убита. Мазнув взглядом по электронным часам на запястье, я повел солдат наверх. Плотный пулеметный огонь изрешетил стену и потолок, на ступеньки посыпались бесполезные пули. И мы прибавили шагу.
Четверо одаренных действовали под прикрытием пулемета и автоматов оставшейся охраны. Огненно-воздушная смесь даров создала направленный взрыв, но когда дым рассеялся, мои бойцы уже заканчивали с противником. Оставшись одни, без поддержки, одаренные поспешили в комнаты, имеющие дополнительную защиту, но напоролись на невидимое препятствие.
Я сжал их, помогая себе движением пальцев. Мышцы свело судорогой, но четыре члена рода Грушнивицких остались на полу коридора и уже никуда не сбегут. Оставался только хозяин особняка.
— Все на первый этаж, — распорядился я. — Держать оборону. Один спускается в серверную и забирает оттуда все, что можно.
Никто не стал ни спорить, ни задавать вопросы. Моя сила уже доказала свою эффективность, и если во время обсуждения плана мне не особо поверили, то после устроенного доверились окончательно.
Подняв с пола залитый кровью автомат польского охранника, я проверил оставшийся боезапас. Три патрона — хватит с лихвой.
Ступая между развалившимися телами, уже не подающими признаки жизни, я медленно восстанавливал силы. Пан маршал должен быть сильным противником — в его подчинении больше людей, чем у Романовых. Он был старше и наверняка опытным. Так что относиться к нему снисходительно я не собирался.
Кабинет главы был закрыт крепкой дверью, уже безо всяких декораций, настоящая сейфовая броня. Но мне было не нужно заходить через парадный вход.