Что вряд ли удастся, так как гвардия спит и видит, как ей представится шанс доказать, что они — лучшие воины на территории Русского царства.
Поздоровавшись с охранником, на этот раз — новым, я прошел внутрь лаборатории и, быстро переодевшись, в первую очередь направился в кабинет непосредственного руководителя. Времени у меня было достаточно, так что если его там не окажется, можно будет еще и кофе на девятом этаже выпить.
Но профессор оказался на месте. Стоило мне постучать в дверь, я услышал разрешение войти и заглянул в кабинет.
— А, Дмитрий Алексеевич, здравствуйте! — махнул мне рукой Иван Никитич. — Проходите, садитесь. Не обращайте внимания на этот бардак.
Телегин сидел в своем кресле и возился с отчетами. Весь его стол был завален документами, едва нашлось место для монитора, но и он был обложен листами со всех сторон. Я не стал заглядывать в бумаги руководителя, кивнул ему и занял свободное место.
— Я все подготовил, как мы с вами договорились, княжич, — объявил Иван Никитич. — Можете ознакомиться.
Я взял в руки предложенную кипу бумаг и принялся читать документы. Профессор все оформил правильно, как я и хотел. Отдельной стопкой листов шли мои теоретические выкладки, которые он подписывал ранее, и в них я уже расписывался. Полный пакет документов я подписал, где было положено, и вручил их Телегину.
— Что ж, — сказал он, — я рад, что мы с этим закончили, Дмитрий Алексеевич. И закончили за несколько дней, что, должен заметить, поражает на самом деле. К чему приступите теперь?
— Интерфейс, — пожал плечами я. — Большая и долгая разработка, но у меня уже заготовлено практически все, что понадобится с моей стороны. Дело за непосредственной реализацией.
Телегин хмыкнул, вынимая бланки под будущий проект лаборатории.
— Тогда прошу оформить документы, Дмитрий Алексеевич. Увы, от этого никуда не деться даже гениям.
На занятие я в итоге успел вовремя.
Александр Вадимович Сковородин приветствовал поток и сразу же перешел к лекции с многообещающим названием.
— Итак, господа студенты, сегодня мы с вами обсудим теорию сверхчеловека, — объявил он. — Как я ранее говорил, сейчас она не слишком популярна, так как дары определяют очень многое, и любой психически нестабильный или генетический урод могут получить личную силу, если войдут в нужную семью, получат признание и станут действующими членами семьи. Магия, какой мы ее знаем, не делит людей ни по каким иным признакам, кроме статуса.
Я слушал его с интересом. Впрочем, таких, как я, было немного. Теория давно была заброшена, так как практическая ее ценность свелась к нулю.
— Однако я предлагаю судить не по личной силе, — потряс пальцем Александр Вадимович. — А по силе духовной.