— Что ж, — улыбнулась Виктория в ответ. — Раз это свидание, у вас действительно есть какие-то большие планы на меня. И я даже обижаться на вас не могу — вы уже достаточно давно предупредили меня об этом. Прямым текстом, хотя я и думала, что речь шла о чем-то ином.
— Увы, я недостаточно романтичная натура, чтобы осыпать порог вашего дома розами или петь серенады под окнами, — сказал я, наблюдая за ее лицом, было заметно, что боярышня с трудом сдерживает смех. — Впрочем, вам ведь и самой это неинтересно?
— Нет, но, полагаю, это было бы забавно, — ответила она.
— Если вы заставите меня петь, обитатели вашего особняка меня убьют — я не очень хорош в том, что касается искусства, — предупредил я.
Девушка кивнула, приступая к еде.
Колесо обозрения продолжало вертеться, посетители сходили и заходили, а мы продолжали крутиться, поедая предоставленные работниками ярмарки блюда. И хотя готовили их чуть хуже, чем в Казани, все равно получилось весьма неплохо.
— Кажется, я сделала правильный выбор, — заметила Морозова, вытирая губы салфеткой. — Все очень вкусно, хотя я и не знаю названий, у меня определенно появились свои фавориты.
— Если хотите, я расскажу вам немного об этой кухне, — дипломатично предложил я, потягивая чай.
— С удовольствием послушаю, — согласилась она, легко кивнув.
И следующие минут пятнадцать я потратил на то, чтобы рассказать, как готовится то или иное блюдо. Рассказывал с энтузиазмом и замечал, что Виктория постепенно успокаивается. Это хорошо, мне было приятно наблюдать за ее улыбкой.
— Вы, должно быть, очень любите вкусно поесть, Дмитрий, — произнесла она, когда я закончил свой рассказ. — Настоящий гурман, не подумала бы о вас такого.
— Как мне кажется, все любят есть вкусно, — ответил я. — Просто у каждого эти вкусы свои.
Морозова отставила чашку чая и вздохнула.
— Нас отсюда не выгонят? — спросила боярышня, когда мы в очередной раз стали подниматься наверх. — Сколько мы уже здесь катаемся?
Я взглянул на часы на запястье.
— Всего лишь полчаса, — озвучил я. — Но если вы готовы немного прогуляться, мы можем сойти.
— Благодарю, — кивнула Виктория. — Значит, так и поступим. Признаться, мне бы хотелось пройтись по ярмарке и посмотреть ее внимательнее.
— Разумеется, — ответил я.
И когда наша кабинка поднялась на самый верх, Морозова взглянула на площадь с высоты, едва не упираясь в стеклянную перегородку кабинки. Ее лицо порозовело после еды, губы улыбались, а глаза блестели. В этот момент она была особенно красива.
— Дмитрий, вы так пристально за мной наблюдаете, — поправив прядь, убирая ее за ухо, произнесла Виктория. — Мне немного неловко от этого взгляда.
— Прошу прощения, — ответил я, склонив голову. — Просто мне нравится то, что я вижу.