— Смотри, Дима, уведут ведь девушку, — пожурила меня пальцем княгиня.
Оставалось только руками на это развести.
— Василиса Святославовна будет ждать столько, сколько потребуется, — заявил дед, ставя точку в обсуждении. — Кроме нее ко мне уже из трех семей ломятся, лишь бы своих дочурок Дмитрию показать.
— Кто такие? — деловито осведомилась матушка.
— Медведевы, Нестеровы и Караваевы, — перечислил князь Урала. — Ты должна их помнить.
— На твое усмотрение, Дмитрий, — выдала она свой вердикт.
А я тяжело вздохнул. С одной стороны, хорошо, что родные не пострадали, и жизнь вернулась в привычное русло. С другой, эти попытки меня женить начинают вызывать раздражение.
А еще я прекрасно понимал, что при отце матушка не станет обсуждать ничего серьезного. Потому что, как бы князь Демидов ни пытался влезть в нашу семью, Ирина Руслановна давно уже Романова. И его наши семейные дела не касаются.
— Дима, возвращайся скорее, — сказала она. — В гостях хорошо, тем более на Урале, но дом это дом.
— Скоро вернусь, — легко пообещал я, улыбаясь в ответ. — Рад был тебя видеть, матушка.
— И я, дочь, — кивнул Демидов.
Княгиня улыбнулась нам обоим, прежде чем попрощаться.
— Я вас обоих люблю, берегите себя.
Вызов прервался, и мы с дедом синхронно вздохнули. Не знаю, о чем думал он, мне же вспомнилось, что впереди еще будет ждать отработка в ЦГУ.
С родными все в порядке, значит, жизнь идет дальше. На Дальний Восток меня уж точно не пошлют, а все необходимые дела здесь я завершил.
— Сегодня улетаешь? — спросил Руслан Александрович, садясь в свое кресло за рабочим столом.
— Да, — ответил я. — Для меня война кончилась. Я сделал что мог. Кто может больше, пусть делает сам.
Демидов поднял брови.
— Хочешь что-то сказать?
Ни к чему задавать вопросы, на которые все равно не получу ответа. Разведка царя облажалась в очередной раз. И если раньше это не приводило к такому масштабу жертв, теперь я отчетливо понимал, насколько она ненадежна. Князь Демидов сделал для нашей победы в Красноярске больше, чем ЦСБ и здешнее подразделение армии. Но он тоже не может знать, почему так произошло.
— Не накручивай себя, Дмитрий, — видя выражение моего лица, произнес Руслан Александрович. — Ты не можешь спасти всех. Потери неизбежны, и даже твой дар этого не изменит.
— Я понимаю, но должно ли это меня успокоить? — хмыкнул я.
Дед несколько секунд смотрел на меня молча, будто подбирая слова.
— Нет, не успокоить, — качнул головой князь. — Но есть то, что мы можем контролировать, и то, что не можем. Если оглядываться на потери, любая победа перестает быть таковой. Думай о том и тех, кто будет жить благодаря твоим действиям.
— Постараюсь так и сделать, — не стал спорить я.