Я сделал это гораздо медленнее. Голова ныла, шея болела, ребра отдавали болью при повороте корпуса.
Человек, задавший вопрос сделал несколько шагов, обошел меня и остановился.
Полицейская форма была мне хорошо знакома. Это был представитель органов. Точно такой же, каких я видел в городе. Значит, я всё ещё в России.
— Задавайте, — разрешил я, понимая, что сейчас придется врать.
— Расскажете, что произошло в вагоне? Как вы там оказались?
Нужно немного потянуть время, чтобы придумать хоть какую-то правдоподобную версию.
— Именно вы, — утвердительно ответил полицейский.
— А собственно кто вы такой? — я сделал ударение на «вы».
Полицейский представился, но я тут же забыл его фамилию и звание. Запомнил только имя — Иван. Он даже протянул мне какие-то корочки. Олеся мельком заглянула в них и пожала плечами. Видимо, все совпадало со сказанным.
— Расскажете здесь? Или пойдем в участок? — продолжал настаивать полицейский.
— Он ранен! Ему нужен врач! — вступилась за меня девушка.
Я положил ей руку на колено и легонько погладил, успокаивая. Конфликтовать с полицией сейчас точно не стоит. А свои проблемы, я улажу сам.
Девушка замолчала, поняв мой посыл.
— Врач скоро будет, — ответил Иван. — А пока мы можем пообщаться без протокола. Это не допрос, а опрос. Улавливаете разницу?
— Улавливаю, — ответил я. — Я ехал в соседнем вагоне. Поезд остановился. Я вышел прогуляться.
— В каком вагоне? — спросил полицейский.
— Со мной он ехал. В девятом, — ответила за меня Олеся.
На этот раз я не возражал. Мне нужно было время на обдумывание дальнейшей истории. А раз уж девушка взяла на себя какую-то часть, да еще так уверенно, значит у нее есть соображения, как помочь мне выкрутиться.
— Четвертое купе, — продолжила Олеся, — можете проверить. Проводник подтвердит.
Ого! Даже так! Интересный расклад. Если что, накладывать ложные воспоминания я не умею. Но судя по уверенному голосу и выражению лица, Олеся была уверена в своих словах.
— Хорошо, я проверю чуть позже, — согласился полицейский. — Билет у вас имеется?
Я картинно ощупал карманы обгоревшей куртки здоровой рукой.
— Все сгорело, похоже, — с сожалением произнес я.
— Очень прискорбно. Документы при себе имеете?
Я хотел еще раз разыграть сценку с ощупыванием куртки, но вдруг понял, что вообще никогда не видел никаких документов. А они вообще где-то есть?
— Его документы в Новой Москве, в целости и сохранности, — ответила Олеся.
— С чего это так? — удивился Иван.
— Это одаренный из рода Мироновых. Александр Маринин.
— Хорошо, мы сделаем запрос на подтверждение личности.
— Не обязательно, — резким голосом ответила Олеся.
Таких ноток я от нее еще не слышал. Тут была и власть, и каприз, и нетерпение. Нет вру.