От Амстердама до нужной нам точки можно было легко добраться практически по прямой. Но ехать нужно было по замерзшей поверхности Северного моря. Не сомневаюсь, что лед легко выдержит наш вес. А значит путь ясен.
Наконец, совладав с печкой, водитель уставился в лобовик и принялся следить за дорогой.
Мне же было интересно окружающее.
Мы ехали через окраину города. Всюду дома в стиле фахверк. Мне было странно это видеть, ведь наш Амстердам я помнил совершенно не таким. Желтые, красные, горчичные, бордовые и белые дома: ярко — вот каким мне запомнился этот город. Но здесь все было иначе. Словно английские крестьяне из семнадцатого века привнесли в него свое деревенское искусство создания каркасных домов. Не могу сказать, что это было не красиво, просто иначе, чем у нас.
Совсем скоро мы спустились к каналу и по пологому склону выехали на лед.
Если среди домов нам еще встречались люди, то замерзшая водная гладь была пуста. Припорошенная снегом она больше походила на ровную белую дорогу или даже магистраль. Разметки тут, конечно, не было, но парочка вездеходов навстречу нам попалась. Все они были какими-то топорными по сравнению с нашими и очень громоздкими. А еще, к моему огромному удивлению, из выхлопных труб, задранных кверху валил дым. Дым, мать его!
Я постарался проследить взглядом за одним из вездеходов, но мне мало что удалось. Мы уже набрали приличную скорость, и встречка унеслась от нас почти мгновенно.
— На каком принципе передвигается тот вездеход, что встретился нам? — спросил я своего конвоира.
— О! — гордо произнес он. — Это новинка! Двигатель внутреннего сгорания. Совсем недавнее изобретение. Как тебе?
Как мне? По мне, так мы только что встретили допотопную телегу по сравнению с тем, на чем мы двигались сами. Но я видел такую радость в глазах этого военного, словно ребенку показали шагающий экскаватор в карьере и сказали, если будет себя хорошо вести, то разрешат забраться в кабину.
Наверное, для моего конвоира так оно и было. Он видел в этой громоздкой, грохочущей телеге символ освобождения, а я лишь отзвук нового рабства. Ничего не меняется из мира в мир. Человеческая наивность вездесуща. О какой морали ментального контроля я размышлял? Идеология — вот где контроль настоящий. Я не сомневался, что Россию демонизируют и здесь. Поработили всех своим аквамариллом и теперь выкручиваем руки. Что с нас еще взять?
Я вдруг подумал, интересно, а если закрыть портал, что будет с аквамариллом. Он ведь тоже как-то связан со всем этим? Не иссякнут ли месторождения? Не распадется ли он загадочным образом на плесень и на липовый мед? Кто знает? И это была еще одна причина хорошенько подумать, прежде чем ломать что-то существующее. Ломать — не строить, как любил поговаривать мой отец.