— Эй, урод, слышишь меня?
Я подошел поближе к сфере и встал прямо напротив Фон Кляйнена.
— Мог бы и по имени обратиться, — спустя, наверное, минуту, ответил он.
— Я не знаю твоего имени, а то, как тебя называют все вокруг давно перестало им быть. Но я рад, что ты слышишь.
Тот, кто был Фон Кляйненом грустно усмехнулся и кивнул.
— Значит выбраться оттуда ты не можешь? — уточнил я.
— Выходит так, — совершенно спокойно ответил он.
Может быть, Фон Кляйнен не думал, что ему что-то угрожает. Если уж не оказался сдавленным до размеров баскетбольного мяча, то и дальше сможет уцелеть? Не знаю, что им двигало, но выглядел он так, словно был слегка не в себе. Слишком отстранённо себя вел.
Меня это подбешивало. Неужели он думает, что я его отпущу?
— Как ты его транспортируешь? — спросил я Олега, тот лишь пожал плечами и толкнул пузырь рукой.
Сфера медленно поплыла над ледяной поверхностью.
Но все оказалось далеко не просто. На сфере не оказалось ничего за что ее можно было бы зацепить. Было бы хоть какое-то подобие ручки, и я смог бы зацепить ее за снегоход и оттранспортировать до лагеря. А так… Не толкать же ее руками?
Олег сходил к своим вездеходам, покопался немного в вещах и вернулся с мотком прочной веревки. Что-то такое всегда таскали с собой мои знакомые альпинисты. Причем брали они ее не только в горы. В багажнике машины, по их мнению, всегда должен был валяться моток хорошего репшнура.
Я быстро сварганил петлю и накинул ее на сферу. Для надежности перекинул еще поперек и стянул все одним узлом. Зацепил за фонарь стоп-сигнала своего снегохода и поволок воздушную тюрьму с крысой внутри в лагерь.
Зачем туда? Я собирался допросить его на предмет твари, что в нем сидела. Я прекрасно понимал, что он может отмалчиваться, но попробовать стоило.
Когда мы вернулись в лагерь нас встретили удивлённые возгласы и девчачьи слезы в три ручья. Причем плакали не только сестры Мироновы, но и присоединившиеся к ним на эмоциональном напряжении женщины, что остались в живых после схватки с наемниками.
Пузырь с Фон Кляйненом я оттранспортировал к штабной палатке, как самому крупному тенту в лагере. Там я загнал его внутрь. Я не хотел, что бы кто-то видел и слышал, о чем мы будем говорить. Я даже Олега попросил не мешать мне вести допрос.
— Ты знаешь сколько людей погибло из-за твоих идей? — спросил я Фон Кляйнена, едва мы остались одни.
— Сейчас или вообще? — усмехнулся он.
Сука, он еще и ржет! Но я не собирался выходить из себя раньше времени. Теперь, когда я видел, что все это скоро закончится, я мог держать себя в руках.
— Расскажи, как так вышло, что ты стал таким. Как получилось, что та тварь тобой завладела?
— Зачем мне это? — спросил Фон Кляйнен. — Я же вижу, ты не собираешься меня отпускать. Значит эта оболочка умрет.