— Однозначно не зря!
— До здания Палаты отсюда час пешком. Может чуть дольше, — проинформировал меня Костя.
— У меня есть идея получше. Идем.
— Что делать с этими?
Я взглянул на десяток человек, что ютилась в комнате, сидя на диванчике и креслах.
Взмах руки, и рассеянные по комнате разряды. Каждый коснулся своего человека и тот вырубился.
— Пусть минут двадцать посидят здесь, чтоб не мешались.
Мы прошли в гараж. Дорогу я помнил еще с прошлого раза. Я подозревал, что Ольга может кинуться за мной и постараться остановить, но она так и не появилась.
Байк стоял там же, где я увидел его в первый раз. Черный, с блестящими боками, и сиреневым светом в аквамарилловом сердце. Мой!
Я подошел открыл отделение, вставил секретку, и мотоцикл ожил. Я быстро проверил состояние — все было в порядке.
— На таком только в одного кататься, — произнес Константин, завороженно глядя на байк.
— Ничего, до Палаты он нас и двоих домчит.
— Даже не сомневаюсь, — ответил Костя.
Я нашел пульт управления воротами, открыл их и выкатил на улицу. Костя вышел следом и закрыл ворота. Сел за моей спиной, и я плавно тронулся.
Уже слегка забытые ощущения свободы и радости заполнили меня. Даже с пассажиром байк шел спокойно. Запаса мощности было столько, что хоть сейчас давай газу и уходи на дыбах. Но делать этого я не стал. Побоялся, что Константин не удержится и останется на асфальте.
На байке до Палаты можно добраться за считанные минуты, если нам никто не помешает.
— Я знаю короткий маршрут! — крикнул Костя.
Ветер уже шумел в ушах. По парку я успел набрать приличную скорость, даже не заметив этого.
Ольга ходила из угла в угол, раскрасневшись от приступа гнева. Нервно царапала плечо пока не подрала ногтем кожу, и не выступила кровь. Затем с недоумением посмотрела на окровавленные ногти. Облизнула их, ощутив вкус крови. Зарычала, словно зверь и принялась срывать с себя платье.
— Гад! Мужлан! Чудовище! — кричала она, разрывая ни в чем не повинную одежду на лоскутки.
Сломала пару ногтей, но даже не заметила этого. Остановилась только, когда платье было безнадежно испорчено, а гнев отступил. Опустилась на пол и разрыдалась. Так просидела в конвульсивных содроганиях некоторое время.
— Как он мог? — спрашивала она саму себя. — Зачем он так со мной? Неужели из-за этого дурацкого заявления?
Она уже действительно жалела, что написала его, пойдя на поводу у князя Каменева. Обещание ввести ее в тайное правительство он сдержал, но там и сам оказался шестеркой.
