Я понимаю, вы охотники — люди суровые, шуток не ведаете.
— Извинись перед ней! — велел я.
— Да за что? — удивился Вениамин. — За безобидную шутку?
— Макар, успокойся, все в порядке, — встревоженно произнесла Олеся. — Он действительно пошутил.
— Встань на колени и извинись! — гнул я свою линию.
Мне было все равно шутка это или нет. Я и так знал, что это не шутка. Немного отодвинувшись от Вениамина, я дал ему пространство подняться.
— Ну, давай, — велел я. — Не заставляй даму ждать!
КГБ-шник не двигался.
Я улыбнулся, и молнии утолщились, поползли выше.
— Ты безбашенный псих! — высказал свое мнение Вениамин. — Но нам такие и требуются.
Он нехотя приподнялся с кресла, делая все движения плавно и медленно, встал на колени и произнес:
— Простите, княжна, мне неподобающие высказывания.
Я глянул на Олесю, та все еще с испугом глядя на меня, кивнула. Хорошо. Если ей этого достаточно, то и мне сойдет. Я отпустил Вениамина, и он, потирая шею, сел наместо.
— Ну, ты псих, — снова повторил он, но в голосе не было осуждения, скорее легкое уважение и заинтересованность.
Если разобраться, то не такой уж я и псих. Границы моей дозволенности явно раздвинулись, в чем я хотел убедиться и убедился. Но так ли сильно я рисковал? Перед тем, как все случилось, я заметил, что такт дыхания Олега изменился и он едва заметно приоткрыл глаз. Значит проснулся и некоторое время вслушивался в происходящее. И я был уверен, случишь что, он был готов действовать. Снести башку Вениамину я бы успел, а там трое на трое, и пусть они матёрей, но у нас был бы шанс. Особенно, если учесть, что люди, привыкшие использовать что-то кроме физических сил, как правило на это полагаются в большей мере. Мы же в маленьком закрытом пространстве, где и кулаком в морду сунуть не всегда удобно. Хрен размахнешься. А я был уверен, что одного таким способом точно вырублю быстро. Значит уже двое на трое. А это шанс. Но теперь именно тот шанс был упущен. Ничего будет новый.
— Не думай, что тебе будет сходить с рук такое и дальше, — продолжил тем временем Вениамин, даже не ведая о моих мыслях. — Если ты станешь практиковаться у нас, а ты станешь, теперь я в этом не сомневаюсь, то тебе придется соблюдать правила. Обещаю сейчас и при всех, что не стану припоминать тебе этот проступок когда бы то ни было. И беру слово со всех присутствующих, что об этом никогда и никто не узнает. И это я сейчас для тебя стараюсь.
Я не слишком понял, что он имел ввиду, но услышал одну вещь: обучение. Меня собирались учить пользоваться даром. Я не знал сложно это или нет, но судя по тому, что требовалось для стабилизации все не так просто. Олеся, конечно, девчонка что надо, но я верил, что она не профессионал в этом вопросе.