Кузьма, сокрушался:
— Да разве ж можно так? От обеда отказались, от ужина тоже. Как же так, виданное ли это дело? — тихонечко закрыл он дверь и, продолжая причитать, но уже в коридоре, удалился.
Маше было всё равно. Она молча легла на кровать, уставившись в стенку. В дверной проём просунулась кошачья морда, и в комнату вошёл Баюн, запрыгнул на кровать и улёгся рядом с Русалкой:
— Совсем захирела девка, — констатировал он, внимательно посмотрев на Русалку, — Вот вернётся твой ненаглядный, а у тебя круги под глазами, волосы не чёсаны, ох, красота. Видела б ты себя… — фыркнул наглец, — Бледная как… — он задумался, — Ладно, вставай, говорю, чего разлеглась?
Девушка подняла голову от подушки, осмысливая сказанное котом:
— Вернётся? — в глазах загорелся огонёк надежды, — Когда?
Кот нервно дёрнул хвостом по одеялу:
— А вот не скажу. Покормишь, тогда подумаю. Взяли моду, одна шляется, неизвестно где, вторая в кровати валяется бестолку. А у вас, между прочим, КОТ некормленый, — Баюн выделил слово кот, выразительно подавшись вперёд и сверкнув глазами, — Ну, чего лежишь? Кузьмааа, эй, Кузька! — заорал кот в сторону дверей.
Через мгновение появился растрёпанный управляющий. Кот закатил глаза, всем видом показывая, своё недовольство:
— Где тебя носит так долго? Давай, бери мою рыбку, — кончиком хвоста указал на Машу, — И неси в столовую. МЫ, — подчеркнул он, — Трапезничать желаем!
— Сию минуту, ваше сиятельство, — пролепетал Кузьма, — Не извольте беспокоиться.
Не успела Маша опомниться, как была подхвачена управляющим на руки, и он бодро пошагал с ней в сторону лестницы. Баюн, как всегда, неторопливо потянулся на кровати, спрыгнул вниз:
— Так-то лучше оно, а то ишь, удумала, — ворчал он себе под нос.
Уже на подступах к замку нас нагнали Ник с Василисой. Я с надеждой взглянула на подругу, но та лишь грустно покачала головой.
— У нас тоже ничего, — развёл руками Кощей.
— Как же я устала, — Вася потёрла глаза руками.
— Потерпи, — мне хотелось подбодрить её, — Мы уже почти дома, — имея в виду замок Кощея.
— Дома… — вздохнула Кикимора, — Будем ли мы вообще когда-нибудь дома…
— Ну, конечно, будем. Эй, ты чего? — я обняла Василису за плечи.
От её печального вида стало тоскливо.
— Не знаю, как-то всё навалилось вдруг.
— Выше нос, подруга. Прорвёмся!
— Прорвёмся… — как-то безрадостно согласилась она.
Наскоро перекусив, я отправилась к себе. С непривычки такая пешая прогулка отняла все силы. Василиса направилась проведать Машу и нашла её в столовой. С заговорщическим видом они с котом сидели, склонившись над самобранкой:
— Ты забыла сказать, пожалуйста, — ворчал кот.
— Я уже сто раз говорила, — отмахнулась Русалка, — Видишь? Не работает.