- Вот это, - вытащила служанка прозрачную блузу ярко-сиреневого цвета, - Аккуратно складывай и клади в сундук. Остальное я сама. Ещё порвёшь ненароком, - ворчала себе под нос Шахрият.
Мила послушно складывала вещи, радуясь тому, что есть хоть какое-то занятие. Она не привыкла сидеть без дела. А ещё размышляла, как начать разговор о Веронике.
- Какое красивое платье! - восхитилась девушка наряду, которое достала из шкафа служанка.
- Энтари, - поправила её та, - Это называется энтари.
Тёмно-бордовое, богато расшитое сверкающими камнями, по краю подола узор из золотых и серебряных нитей складывался в цветочный мотив.
- Красивое, - подняла она повыше, позволяя рассмотреть наряд, - Нафиска знает толк.
- Это всё её? - ахнула подруга.
- А то чьё же? - усмехнулась старуха, - Это и вон в соседней комнате тоже.
- Зачем ей столько? - не могла понять девушка.
- Не знаю, но уж больно жадная девица.
- А подруга её? - от упоминания про Веронику Шахрият вздрогнула и опустила платье.
- Нафиса болтала, что она сюда попала не одна.
- Вот же язык у девки... Джалия она совсем другая. Нежная, ранимая...
Говоря о Веронике, служанка даже лицом посветлела. Она рассказывала с такой теплотой, словно о родном и близком человеке. «Странно, когда она успела так проникнуться к ней? С нами она совсем другая», - призадумалась Мила и, решив воспользоваться моментом, задала следующий вопрос.
- Почему она сбежала? Насколько я успела заметить, все присутствующие здесь девушки вполне довольны своей жизнью.
Стоило только начать про побег, как лицо Шахрият снова стало недовольно-презрительным.
- Много болтаешь, дел полно.
Вздохнув, Мила принялась за работу. До самого позднего вечера она складывала наряды в огромный сундук. Когда место в нём заканчивалось, два крепких стража меняли его на новый.
- Госпожа Шахрият, - принеся очередной сундук, обратился к старухе мужчина, - Я был в лазарете, Гафур просил принести ткани для перевязок, они почти закончились.
- Идём, - кивнула Миле, - Поможешь донести.
Две женские фигуры шли вдоль аллеи парка. Мила несла в руках белоснежную стопку ткани, а Шахрият - почерневший от копоти фонарь, внутри которого тускло горел фитиль, едва освещая дорогу. Они прошли за калитку резного забора, прошли мимо ряда одинаковых длинных зданий и остановились у одного из них.
- Говорить не смей, молчи, поняла? - отдав короткий приказ, старуха толкнула дверь, и в нос сразу же ударил знакомый запах лекарств.
На стенах висели такие же тусклые фонари, а всё помещение было заставлено койками, на которых не было свободных мест. Раненые, много раненых, обнажённых по пояс мужчин в кроваво-красных бинтах? Или как назвать полоски из ткани, которую Мила держала в руках. Кто-то лежал совсем неподвижно, кто-то метался в бреду, кто-то стонал. Мила зажала рот от страха.