Поясню: Сагё — восьмилетний сынишка Инари и Сергея Павлова. Они именуют его несколько торжественно: Наследник. Немудрено. Дело в том, что Инари — природный, чистокровный дракон из древнего высокородного японского клана. Павлов — тоже дракон, но рангом пониже, драконьей крови в нем маловато, он даже летать толком не умеет. Вот бизнесмен и возмечтал найти себе жену — чистопородного дракона, чтобы та родила ему наследника и тем самым подняла престиж Московской Управы драконов. Поначалу Павлов, не рассчитав силенок, пытался соблазнить меня (прапрапраправнучку былинного Змея-Горыныча), но, поскольку я не собиралась расставаться с собственным мужем, обратил свои взоры к Инари. И не прогадал. Хотя я до сих пор считаю, что такой тип, как этот бизнесмен, недостоин делить постель со столь утонченной и замечательной женщиной, каковой является Инари.
— Может быть, тебе согреть сакэ? — предлагает Инари.
— Нет, не стоит. Очень душно, и без того голова болит, а я ведь к тебе по делу приехала.
— Я готова тебе помочь. — Инари приподнимается с подушки-дзабутон, но я жестом останавливаю ее:
— Погоди, сестрица. У тебя так хорошо. Душой отдыхаешь. Подождут мои заботы. Что тебя понапрасну волновать…
— Разделить заботы друга — вот истинное благочестие.
Я вздохнула и допила-таки ароматный, густой, как патока, чай.
— Не дай Аматэрасу тебе такие заботы, дорогая Инари.
Из чайного домика мы идем по посыпанной желтым речным песком дорожке, отделяющей садик камней от сада отцветшей сакуры, устелившей своими темно-розовыми лепестками рыхлую землю.
— Сколько раз собиралась приехать к тебе, полюбоваться цветением сакуры, и все недосуг, — сокрушенно говорю я.
— Ничего. Скоро мы наденем пояс юности на нашего Сагё. Будет большой праздник. Мы ждем в гости всю вашу семью.
Инари ведет меня в гостиную особняка. Ну, тут царят уже вкусы сорящего деньгами бизнесмена. Диваны, обитые зеленой кожей, и пепельницы из аметиста я всегда считала дурным тоном. Не хватает Павлову скромности. Не воспитала его Инари.
Я усаживаюсь на диван, Инари пристраивается на плоской низенькой софе и внимательно смотрит на меня. Глаза у нее становятся золотисто-изумрудными, как спинки майских жуков. Зрачок превращается в узенькую вертикальную полоску… Все-таки это завораживает, когда из человеческой плоти внезапно проглядывает благородный дракон.
— У тебя в семье что-то случилось? — проницательно спрашивает подруга.
— Дети. Причем все сразу.
— Хуже.
