— О, я так и знал! — радостно восклицает Илюшка. — Уже можно раздеваться?
Я откидываю покрывало. Приподнимаю подушку и вытаскиваю из-под нее книгу Авдея. Демонстрирую ее опешившему мальчишке.
— Ты видишь, мальчик, что я сплю не одна? Вот он меня и развлекает.
Мы долго смеемся, особенно громко хохочет мой несостоявшийся любовник, видимо старается скрыть смущение.
— Ладно, я пойду, — отсмеявшись, говорит он. — И в самом деле поздно. Только давай еще как-нибудь встретимся.
— Как масть пойдет, — пожимаю плечами я и…
И в зале раздаются пронзительные телефонные трели!
Я замираю. У меня почему-то становятся ватными ноги и не хватает воздуха.
— У тебя телефон звонит, — втолковывает Илья, озадаченно глядя на мое помертвевшее лицо. — Подойди.
— Я боюсь, — шепчу я, не в силах сдвинуться с места.
А звон все продолжается, он действует на нервы, как зубная боль… Можно, конечно, убедить себя, что это звонит Мулен Руж, просто хочет узнать, как у меня дела… Но почему-то меня не устраивает эта версия.
— Ну, хочешь, я схожу возьму трубку? — предлагает Илья.
Но это уже не обязательно. Потому что лаковая трубка сотового телефона сама медленно вплывает в комнату, словно некрупный черный дирижабль, и продолжает отчаянно звонить.
— …! — говорит Илья и падает без чувств. А я наконец беру чертов мобильный и нажимаю кнопку.
— Почему так долго не отвечала, природная?! — слышу я голос, от которого меня начинает трясти. — Вот я тебя и нашла.
— Ты не вовремя, Наташа.
— Да, детка, — хохочет она в трубку, словно рассыпает льдинки по листу фольги. — Но смерть всегда не вовремя.
Я стараюсь прийти в себя и обрести достоинство.
— Не слишком ли ты высокого о себе мнения, ученая? Кстати, откуда ты выяснила номер сотового?
— У настоящих ведьм — свои секреты! — победно заявляет она.
— Ах, ты у нас настоящая?! — Теперь и у меня с голосом что-то не так. Он заставляет вспомнить о показательных выступлениях мангуста в серпентарии. — Ну так и веди себя соответственно!
— Не тебе меня учить! Иди сразись со мной! В полночь я жду тебя в библиотеке…
— Дура, — сурово отрезаю я. — Полнолуние прошло. Или тебе не терпится получить от меня шлепков по твоей великолепной заднице?
В ответ я слышу ругань, виртуозности которой позавидовали бы портовые грузчики от Ришельевской набережной до Малой Арнаутской.
— Остынь, — советую я. — И какого черта ты так на меня взъелась? Я мешаю тебе?
Ого! Вот это уже совсем другой тон.
